— Я сегодня всё утро звонила по объявлениям, но никто не желает сдавать квартиру на две недели. Только один мужчина согласился. Я ездила смотреть, это оказалось жильё с посуточной арендой, и там… — она мнётся, подбирая слово, — очень грязно. И этот мужчина, он как-то сально шутил, поэтому я отказалась и ушла. Расстроилась, вернулась… домой, напекла капкейков. Хотите?
Варя поднимается с дивана, берёт с Надиного стола контейнер, снимает с него фольгу и протягивает мне. Смотрю на воздушные шапочки взбитого крема и как-то совершенно ясно понимаю, что Варя в отчаянии. Из-за меня. Во всём виновата я.
Она снова садится на диван, ставит контейнер на колени и трёт пальцами лоб.
— Потом приехала к Наде, привезла эти глупые капкейки. Не знаю даже зачем, у вас же тут свежие десерты в изобилии. Я просто… — Варя вдруг резко переводит взгляд на меня и торопливо восклицает: — Я не буду просить Надю поговорить с Петей, убедить его в чём-то, нет!
Господи, она ещё и оправдывается! Оправдывается за то, будто я могла подумать, что она пытается вернуть
— Но всё будет хорошо, — как мантру повторяет Варя, снова смотря на прекрасные в своём пронзительном отчаянии кремовые шапочки капкейков. — Я просто выберу какую-нибудь не очень дорогую гостиницу…
— Варя, — слышу я собственный голос. — Вы можете пожить у меня.
Здравствуйте, меня зовут Ася, и я сумасшедшая — хотя тут, конечно, должно быть другое слово, пожёстче.
Потому что я только что пригласила девушку Петра — или всё-таки уже бывшую девушку? — пожить у меня. Понятия не имею, как так вышло. Мозг покинул чат.
Сначала я почувствовала себя последней тварью, решив, что они расстались из-за меня.
Потом я попалась на филологический крючок и увидела в ней родственную душу.
А потом услышала историю о том, как она осталась одна в чужом городе, и не смогла притвориться, что это меня не трогает.
И теперь мы смотрим друг на друга в совершенно одинаковом состоянии шока и не говорим ни слова. Будто ждём, что одна из нас сейчас громко рассмеётся, покрутит пальцем у виска, а дальше всё будет нормально. Обычно. Как у всех. Без странного, противоестественного, нелепого сожительства двух человек, которым по всем социальным нормам даже в одной комнате без ножа в рукаве находиться не положено.
Только вместо этого я зачем-то снова подаю голос и пытаюсь логически обосновать своё неожиданное предложение:
— У меня двухкомнатная квартира, и я живу одна. Есть свободный диван. Обычно я работаю из дома, но сейчас в «Пенке» ажиотаж из-за предстоящей вечеринки, и я всё чаще провожу время тут, так что… Правда, это не центр города, но хороший спальный район. Магазины, остановки рядом. Вид с балкона красивый. И да, денег не нужно. Это просто… дружеское предложение.
Но мы никакие не друзья, конечно. И Варя должна понимать это не хуже моего. Поэтому она сейчас поблагодарит, откажется и…
— Почему? — спрашивает она. — Почему вы хотите мне помочь?
— Женщины должны помогать друг другу, — пожимаю плечами. — Даже если они…
Кто? Соперницы? Конкурентки? Противницы на поле любовного боя?
Интересно, как у эльфов дела с единоборствами? Надо будет спросить у цундоку Соньки, она как раз регулярно пополняет свои книжные полки свежим фэнтези в красивых обложках.
Мне вообще срочно нужно поговорить с Сонькой!
— Даже если они познакомились при не самых приятных обстоятельствах, — нахожусь с ответом я. — Вы однажды тоже мне помогли. Когда я обожгла руку. — Показываю Варе свою ладонь. — Вот, даже шрама не осталось. Услуга за услугу.
— Ася, но эти услуги несопоставимы.
— Может быть. А может, вы тогда сделали для меня больше, чем вам кажется. Могли бы назвать потаскухой и спустить с лестницы, но вместо этого перевязали мне руку. Спасли ладонь и немножко самооценку.
— Я не считаю вас потаскухой.
И в исполнении тонкого, мелодичного голоса хрупкой и нежной Вари это фраза звучит так абсурдно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не начать нервно смеяться.
— Но я пыталась вас… — Она снова запинается, опускает взгляд и принимается скоблить ногтем пятнышко крема на ободке контейнера. — Я пыталась вас ненавидеть.
Мне резко становится жарко. Не поднимаясь с дивана, одним движением расстегиваю молнию пуховика и высвобождаю руки из рукавов. Кажется, Варя воспринимает это как попытку сбросить броню, открыться её признаниям, поэтому едва заметно кивает и продолжает:
— Тогда, в январе. Изо всех сил пыталась. Но не смогла. Не нашла за что. Потому что если Петя впустил вас в свою жизнь, вы… У нас с вами больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд.
Какая-то совершенно простая маленькая философия, но она внезапно отзывается во мне. Ведь я тоже пыталась ненавидеть Варю и тоже не смогла. Не нашла веских причин, кроме той, что она просто существует. И сейчас она права: если Пётр когда-то выбрал её — до меня, после меня, вместо меня, — у нас с ней действительно должно быть много общего.
— Не знаю, как отблагодарить вас за желание помочь, — почти шепчет Варя.
