Однако девушка молчала. И даже не смотрела на Мелентия, предпочтя молодому человеку цветочный узор на обоях. Перестав хмыкать, граф вовсе отложил книгу и стал в упор разглядывать Анну. Такого молодая княгиня стерпеть не смогла:
— Вы ведете себя неприлично.
— С каких это пор неприлично смотреть на красивую девушку?
— С тех самых пор, как красивая девушка вышла замуж, — отозвалась Анна.
Мелентий усмехнулся. Поднявшись со своего места, он подошел к княгине и, наклонившись к самому ее уху, прошептал:
— И вы, и я, и весь свет знает, что ваш брак — не более чем удачная сделка.
Поскольку встать Анна не могла, она откинулась на спинку кресла, чтобы максимально отдалиться от графа.
— Сделка или нет — это ничего не меняет. Я супруга князя Леонида, — спокойно произнесла она.
— Но вы не любите его. Так почему бы вам не подарить свою любовь кому-нибудь другому? Тому, кто приглянулся вам с первого взгляда. Тому, кто любит вас.
Мелентий медленно выпрямился. Руки его были холодны, лицо — непривычно бледно, губы — пересохли. Он поймал себя на мысли, что сотни раз признавался девушкам в любви, но еще ни от кого не ждал ответа с таким нетерпением.
Впрочем, услышав ответ, Мелентий уже пожалел, что затеял весь этот разговор. Слова Анны ранили его больнее и сильнее, чем могло ранить холодное лезвие кинжала, в руке преданного друга. И он предпочел бы оставаться в счастливом неведнии относительно ее мнения, чем разрешить все вопросы здесь и сейчас.
— А почему вы решили, что в моем сердце нет любви? И почему вы решили, что приглянулись мне "с первого взгляда"? — спросила девушка.
— Но разве на балу, когда вы увидели меня…
— На балу вам могло что-то показаться. Но, уверяю вас, не вы были причиной произошедшему со мной.
Мелентий заметно нахмурился.
— Я замужняя женщина, граф. Прошу вас, не забывайте об этом.
Разговора они больше не вели. Когда Олег вошел в гостиную, Анна и Мелентий вновь сидели друг против друга, углубившись в чтение.
После прихода Олега беседа все же имела место. Вновь обсуждали охоту, минувший бал. По прошествии получаса Анна сослалась на усталость и ушла в свои комнаты. До самой двери своей гостиной она сохраняла спокойствие, двигалась медленно и уверенно. И лишь очутившись в одиночестве, девушка без сил рухнула в кресло и позволила слезинкам скатиться по щекам.
Свадьба Василия и Тамары состоялась семь месяцев назад. Пышное торжество с сотней гостей, не одним десятком музыкантов и миллионом бутылок шипучего вина, доставленного по личному заказу губернатора. Поначалу Василий опасался, что кто-нибудь из приглашенных может знать настоящего Василия Лаврентьевича и сообщить губернатору о подмене. Того же опасалась госпожа Юлия — молодой человек замечал некоторую нервозность в ее движениях. Ведь, случись правде открыться, Юлия Леонидовна пострадала бы также. Однако все шло своим чередом и прежние знакомые дворянина лишь подмечали, что он немного изменился от южного солнца, но все так же хорош собой.
После свадьбы Тамара и Василий заняли несколько комнат в доме губернатора, так что ночные часы, да и большую часть дня, они могли проводить раздельно, не пересекаясь и не тревожа покой друг друга.
Через месяц после свадьбы Тамара и Василий обрадовали губернатора известием о скором прибавлении в семействе. В благодарность за "добрую работу" Иван Константинович пожаловал Василию земельный надел и несколько тысяч золота, которые молодому человеку следовало пустить на строительство дома и организации хозяйства на доверенной земле.
О земледелии и строительстве Василий имел слабое представление. Несколько дней он провел в раздумьях. Потом обратился за помощью к Тамаре. Ей, с детства имевшей дело с бумагами и делами губернатора, было проще все организовать. И по прошествии еще пары месяцев на земельном участке уже был заложен прочный фундамент будущего дома.
После свадьбы Василий почти не виделся с госпожей Юлией. Молодой человек опасался подозрений губернатора, что он предпочитает общество знакомой обществу законной жены. Юлия Леонидовна не возражала. Тем более, что и у нее были причины прекратить частые встречи с Василием. Лишь изредка на званых ужинах или редких балах они встречались и имели возможность сказать друг другу пару слов.
Повод нанести госпоже Юлии визит у Василия появился… вернее, должен был вот-вот появиться лишь завтрашним утром.
— Господин! — вбежала в гостиную служанка. На уставшем лице девушке были заметны капли пота, на переднике — свежие пятна крови.
— Родила? — тут же поднимаясь на ноги, спросил Василий.
— Да, господин. Девочка. Здоровенькая, хоть и недоношенная на два месяца. Но такая крупная!
Василий прикусил губу.
"Если бы, — подумал он, — служанки или доктор заподозрили неладное, они бы уже подняли переполох. Значит, обошлось. Значит, ребенка моим посчитали."
— А могу я увидеть ее? — спросил Василий. Не то, чтобы ему было интересно, но со стороны показалось бы странным, если бы такого вопроса он не задал.
