Когда мы все укладывались спать после нескольких часов карточных игр, успокаивающего чая из полевых цветов и просмотра новостных каналов, я ворочалась с боку на бок, зажатая между Тэйном и Уором. Гарет спал в волчьем обличье у наших ног.
Завтра наступит день расплаты, и все, чего я хочу, — это поскорее покончить с этим, чтобы вернуться в это убежище, о котором я все больше думаю как о своем новом доме вдали от дома.
Поездка казалась вечностью, пока мы нервничали из-за того, что должно было произойти. Однако, когда мощный магический щит Тэйна наконец окружил меня, меня охватило чувство спокойствия.
Я сидела на переднем сиденье, пока Тэйн вел машину. Уор ехал на мотоцикле позади нас, в то время как Гарет, Бастиан и Фауст ехали в машине позади него. Мы петляли по заснеженным горам, и я опустила окно, пытаясь вдохнуть как можно больше свежего воздуха, прежде чем мы доберемся до города.
Я знаю, что слишком беспокоюсь, представляя, как они снова надевают на меня наручники и тащат в тюрьму, брыкающуюся и кричащую. Этого не должно случиться. Только не снова.
Мы добрались до города примерно через два часа езды по скользким дорогам. Звуки города были оглушительными после двух недель, проведенных у черта на куличках. Я сразу же почувствовала, как во мне нарастает беспокойство, и ничего так не хотела, как развернуться и убежать в горы.
Подъехав к зданию суда, мы остановились перед ним, где между толпой репортеров была дорожка, обнесенная предупредительной лентой. Тэйн помог мне выйти из машины, и я с благодарностью взяла его за руку. Я даже не уверена, что смогу встать сама в этот момент.
Ребята тут же окружили меня, прикрывая от посторонних глаз и камер. Фауст и Уор шли впереди, Фауст держал руку на спрятанном оружии, а Уор выглядел так, словно был в нескольких секундах от того, чтобы устроить очередную резню. Люди шарахались от них, когда они проходили мимо, и я не могла не почувствовать некоторого самодовольства.
Как и ожидалось, внутри царил хаос; люди громко разговаривали в свои телефоны, в то время как другие носились вокруг, пытаясь успеть что-нибудь сделать до начала слушания.
Я была на взводе и, извинившись, вышла в туалет, прежде чем направиться в зал суда. Парням не хотелось терять меня из виду ни на секунду, но они согласились постоять за дверями ванной и подождать.
Я стояла перед зеркалами с флуоресцентным освещением, разглядывая себя, пытаясь напустить на себя вид спокойной, уверенной и невинной. Вместо этого мои ярко-зеленые глаза, казалось, были всего в нескольких секундах от того, чтобы расплакаться, а мои волосы выбрали именно этот день из всех, чтобы восстать против меня.
— Сегодня важный день, — раздался ровный, страстный голос, который эхом разнесся по комнате.
Я замерла. Лед сковал мои внутренности, когда я развернулась, лихорадочно осматривая пустую ванную. Там было десять кабинок, но все они были свободны. Я подошла к каждой из них и вышибла дверь ногой.
Ничего. Пусто.
— Сюда, дорогая, — снова позвал голос, и я развернулась на каблуках, чувствуя, как мои зубы удлиняются, а ногти частично превращаются в когти.
Широко раскрыв глаза, я в ужасе уставилась в зеркало. Свет начал мерцать и тускнеть. В отражении стояла красивая женщина и смотрела на меня. Ее кожа была гладкой и смуглой, а волосы — огненно-рыжими, с дикими завитками, обрамлявшими лицо в форме сердца.
Эстель. Во плоти. Или в стекле.
Я открыла рот, чтобы закричать, но она погрозила мне пальцем, прищелкнув языком.
— Плохая идея, Беатрикс. У меня повсюду глаза и уши. Ты же не хочешь, чтобы что-нибудь случилось с этими крепкими мужчинами, которые ждут тебя, не так ли?
Я взглянула на дверь, мысленно желая, чтобы Уор снес ее. Конечно, он может слышать ее здесь, верно?
— Они ничего не слышат, — сказала Эстель, словно прочитав мои мысли. — Я так рада, что ко мне вернулась моя магия. От нее действительно есть польза. — Она размашисто взмахнула рукой, и по стенам ванной пробежала волна красной магии. Какой-то щит.
— Ты не можешь причинить мне вред, — огрызнулась я на ведьму. — Магия не может коснуться меня. — Щит Тэйна все еще был на месте. Я чувствовала, как он жужжит у меня на коже.
Она рассмеялась, и звук был мягким и страстным.
— У меня нет намерений причинять тебе боль, маленький волчонок, — сказала она. Я стиснула зубы, услышав это прозвище. Только Тэйн может называть меня маленьким волченком.
Она лучезарно улыбнулась мне, ее глаза сияли пылающей красной силой. От нее действительно захватывало дух, если отбросить злобность. Нетрудно было представить, почему люди падают ниц, чтобы поддержать ее.
— Чего я хочу, так это чтобы ты и твой маленький отряд присоединились к моему делу, — сказала она со всей уверенностью, какая только есть на свете. — Вы думаете, что я злодей, но все неправильно поняли.
Настала моя очередь рассмеяться.
— Ты, блядь, бредишь.
— Правда? — спросила она, притворяясь обиженной. — Или я просто выполняю работу, необходимую для освобождения нашего вида от оков, которые наложило на нас человечество?
