В конце концов, это и было целью Эстель. Создать основной вид взяв самые сильные черты от каждого вида и объединив их в одном человеке. Сиренити была доказательством того, что это может сработать.
— Не обращайте на меня внимания, — сказала я со стоном, поднимаясь с барного стула. — Где Гарет? Мне нужно увидеть его. — Я понюхала воздух, но дыма от костра было слишком много и он скрывал все остальное.
— Он был там весь день, — сказал Уор. Он подошел к дальнему окну и выглянул в темнеющий лес. — Мы уговорим его вернуться в хижину завтра, но пока давайте позволим ему разобраться во всем самостоятельно.
— С ним все в порядке? — Осторожно спросила я. За окном почти ничего не было видно, кроме темной линии высоких сосен, которая открывалась в бесконечное море зелени и теней.
Брови Уора нахмурились, и он потер затылок ладонью, когда снова повернулся ко мне.
— Я не знаю. — Я была рада, что он не утруждал себя тем, чтобы успокаивать меня пустыми словами.
— Ванная прямо там, — сказал Тэйн, подходя ко мне сзади и подталкивая к единственной двери в комнате. — Я взял на себя смелость собрать твои вещи. Надеюсь, ты не возражаешь. Тебя ждет свежая пижама, если ты захочешь привести себя в порядок.
Я уставилась на него, мои губы изогнулись в ухмылке, когда я приподняла бровь.
— Пижама? — Его ярко-голубые глаза сузились, и он слегка игриво коснулся моего живота, отчего я взвизгнула и отскочила в сторону. Я рассмеялась, подняла руки и попятилась. — Ладно,
Ребята предоставили кровать в мое распоряжение. В комнате было тепло, но не душно. Я то и дело засыпала на час или два, но в конце концов шорох или лязг, доносившиеся из леса за окном, будили меня в холодном поту.
На этот раз это был не шум, который вырвал меня из моих кошмаров. Это было мягкое прикосновение густого меха к моим голым ногам. Я моргнула, прогоняя сон с глаз, пытаясь собраться с мыслями и точно вспомнить, где нахожусь и почему. Комната была пуста, единственным источником света, проникающим из окна, были лучи лунного света, заливающее комнату голубым сиянием. В камине почти догорели угли.
Горячее дыхание коснулось моего бедра, и все мое тело замерло. Но это длилось всего мгновение, прежде чем до меня донесся знакомый запах.
Гарет.
Я оглядела свое тело, отметив, как небрежно сбросила с себя тяжелое одеяло где-то ночью. Его заменил огромный красновато-коричневый волк размером с гребаную лошадь. Да, это был Гарет, все в порядке. Он прижался ко мне, как комнатная собачка, его дыхание было медленным и глубоким.
Несмотря на то, что он был таким тяжелым, что не могу пошевелиться, не разбудив его, я сумела улыбнуться ему сверху вниз. Протянув руку, я провела пальцами по его густой шерсти. Медленно. Осторожно. Я остановилась, когда он заворчал во сне. Затаив дыхание, я ждала, что он резко проснется и, возможно, зарычит или щелкнет зубами мне в лицо за то, что я прикоснулась к нему. Но этого так и не произошло. Медленное мурлыканье наполнило комнату и заставило мое тело завибрировать.
Я продолжала гладить его, мой взгляд вернулся к окну. Я посмотрела на луну, гадая, присматривает ли за ним сегодня вечером сама Селена. Если бы она каким-то образом вернула его сюда, зная, что я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что он в безопасности. Это было обещание, которое я дала себе тогда. Этот волк. Этот телохранитель. Эта боль в моей гребаной заднице никогда больше не испытает боли от моих рук.
— Это первый раз, когда он перестал двигаться с тех пор, как тебя похитили, — прошептал Тэйн. Он и Уор сидели в отдельных креслах в темноте. Тэйн взмахнул рукой в воздухе, голубая магия заискрилась на кончиках его пальцев, прежде чем прыгнуть к камину. Поленья загорелись, залив комнату тусклым сиянием.
Уор провел ладонью по своему усталому лицу. У него были темные круги под глазами, что заставило меня задуматься, отдохнул ли кто-нибудь из них.
— За последние двадцать четыре часа он, должно быть, тысячу раз обошел периметр. Может, это и к лучшему.
— Мне нужно поговорить с кузеном, — прошептала я, зная, что они оба меня слышат. Гарет слегка пошевелился, но только теснее прижался ко мне. Мои пальцы мягко перебирали его мех, пытаясь успокоить и расслабить его.
— Она должна… — начал говорить Тэйн, но я покачала головой, обрывая его.
— Нет, не Сиренити. — Я встретилась с ним взглядом. — Я хочу поговорить с Шоном. Возможно, он знает что-то, что может помочь Гарету. После того, как нас спасли из изолятора, Шону тоже было трудно оставаться в своем человеческом обличье. Ему потребовались месяцы, чтобы продержаться в нем достаточно долго, чтобы вспомнить, как функционировать.
Вспоминать моего кузена таким образом все еще было физически больно. Бывали ночи, когда вся стая замолкала, когда воздух наполняли вопли боли и мучения Шона. Доктор стаи и его удивительная подруга Кейт пытались помочь ему. Они работали с Шоном днем и ночью почти год, и он все еще иногда сопротивлялся.
