– Узнай, просыпалась ли сегодня королева, – рявкнул Бермонт и от усилия снова потерял сознание.
Очнулся. Солнце чуть заметно сдвинулось по небосводу. Он повернул голову и встретился глазами с Ровентом. Рука его уже была загипсована и лежала в лубке. Линдмор, встретив его взгляд, покачал головой.
– Не просыпалась, мой король.
«Поля, Поля… опять я подвел тебя».
Заскребло в горле, и Демьян снова сглотнул. Поманил барона к себе.
– Найди мою одежду. Пусть все ищут. Там… в кармане… мешочек с иглами. Найди и принеси мне. Если буду без сознания, вколешь мне в левую руку. И каждый день до полудня надо вкалывать, сколько бы я ни спал. Сделай.
Он опять впал в дрему, периодически всхрапывая и вскидываясь, как больное животное. Сквозь болезненный туман, просыпаясь, он видел, как бродят по полю берманы в облике медведей, принюхиваются, топчутся у той скалы, где он дрался. Там все было перепахано боем, залито кровью и завалено трупами инсектоидов и защитников.
Наконец его взяли за руку, сжали – и в кожу вошла раскаленная игла. Он завыл, выгибаясь, – обжигающая судорога прокатилась по телу и отступила, оставив Бермонта тяжело дышащим и мокрым.
– Ты уверен, что это нужно, мой король? – с сомнением поинтересовался Ровент, отступив. – Не добьет это тебя? А то за тобой и меня казнят, и за дело.
– Ты много говоришь, – прорычал Демьян. Помотал головой, оглядываясь: вокруг суетились врачи и военные, оказывая помощь раненым, рядом стоял адъютант. – Ненсан, жду доклада по итогам битвы. И проследи, чтобы Ровента пускали ко мне. Ровент, свободен.
Барон и мятежник неодобрительно поклонился.
– Я благодарен тебе, – сказал Бермонт, глядя ему в глаза. – Позаботься, чтобы те, кто выжил из нашего отряда, получили нужную помощь.
Лицо Ольрена Ровента чуть разгладилось, он поклонился вновь – и пошел прочь. Над королем снова склонились виталисты, но он мотнул головой.
– Сначала я выслушаю командующих.
– При всем почтении, ваше величество, – заметил пожилой маг Жизни, в круглых очках, с острой седой бородкой, – если мы не завершим выжигание яда, то восстанавливаться вы будете очень долго. Чудо, что вас еще не парализовало.
– Меня не парализует, – сказал он и поморщился от привычного чувства вины. – Введите мне тонизирующее, и пусть кто-нибудь отправится на охоту. Мне нужны свежая кровь и около двух часов на совещание. А после я буду в вашем распоряжении.
Через полчаса в палатке госпиталя, который организовали прямо здесь, на склоне, состоялся короткий военный совет. Демьян, бледный, полулежал на койке с иглой в вене, мерно капала капельница, а командиры докладывали об итогах битвы.
Враг, измотанный морозами и чудовищными условиями, дрался ожесточенно, но быстро сдался. Этому способствовало и то, что иномирян застали врасплох, и то, что удалось провести много техники и оборудовать защищенные позиции для орудий. Первыми залпами выбили несколько десятков огромных тха-охонгов и продолжали уничтожать их – основную ударную силу врага. Раньяры, плохо ориентирующиеся в сумерках, начали беспорядочно метаться, подставляясь под выстрелы минометов и установок. Отряды бермонтцев, вооруженные огнеметами, окружив врага, вызвали панику и давку среди охонгов. И все равно бой продолжался почти восемь часов, а отдельные окопавшиеся группы иномирян сопротивлялись до сих пор.
Склон был усеян трупами. В плену оказались несколько тысяч захватчиков, включая высший командный состав.
Хуже всего было то, что оставшиеся без управления охонги и раньяры начали разбегаться и разлетаться по окрестностям, и так как их изначально было больше двух тысяч, то отлавливать и уничтожать предстояло не меньше нескольких сотен. Наименее пострадавшие отряды королевской армии по свежим следам отправились на поиски инсектоидов.
– Во все города и поселения отправить предупреждение, – приказал Демьян. Повел носом – у входа в палатку зашуршало, раздался влажный стук, будто кто-то скинул с плеч тушу на снег, запахло кровью, – и его величество облизнул увеличившиеся клыки. – Пусть оставшиеся в гарнизонах бойцы будут готовы защищаться. Нужно также проверить систему оповещений, чтобы использовать ее при появлении этих тварей, и проинформировать всех граждан, что инсектоиды боятся огня.
– Что делать с пленными, мой король? – спросил один из военных.
– Командиров – в замок на допросы, – Демьян заворчал, запах крови путал мысли. – Солдат отсортировать и распределить по линдам. Мы не обязаны их кормить, но морить голодом тоже нельзя. Пусть отрабатывают содержание.
В палатку, приоткрыв полог, заглянул адъютант, и запах свежей добычи стал невыносимым. Рану дергало, она горела, явно повышалась температура, и снова накатила сонливость – действие тоника заканчивалось, и если сейчас заснуть, то это будет надолго. Нужно подкрепиться, чтобы выздоровление шло быстрее.
– Все, – прорычал его величество, выдергивая иглу. В голове гудело, но он встал, шатаясь от слабости, и пошел наружу, на ходу меняя ипостась.
