С пугающей ясностью она показывала, что на правом берегу Днепра, кроме Киевского укрепрайона, других плацдармов у Красной армии нет. Да и этот, единственный пока, успешно удерживаемый участок ограничивался первой линией оборонительного обвода, дуга которого длиной в семьдесят километров своим правым и левым флангами упиралась в Днепр.
На этой карте зримо вырисовывался опасный контур возможного немецкого наступления, грозившего окружением Киева. Для реализации такого плана у немцев предпосылки уже наметились. Особое беспокойство вызывали плацдармы: Окуниновский, с оказавшимся в руках немцев неповреждённым мостом, и Кременчугский, где противник, высадившись сначала на острова, сумел захватить и прибрежную полосу.
Звук открывшейся двери заставил поглощённого изучением карты Баграмяна отвлечься. Полковник обернулся и увидел пришедшего первым члена Военного совета невысокого и улыбчивого дивизионного комиссара Рыкова. Однако сложившаяся к этому времени обстановка не сулила ничего радостного, и потому, усаживаясь, член Военного совета невесело поинтересовался:
– Над чем колдуете, Иван Христофорович?
– Я наш последний правобережный плацдарм изучаю, – Баграмян показал на чётко выделенный обвод Киевского УРа.
– Пожалуй, нам его для будущего наступления сберечь надо бы, – вроде как спрашивая, сказал Рыков и испытывающе посмотрел на Баграмяна.
Начальник оперативного отдела вздохнул:
– Полагаю, о наступлении речь вести рановато. Нам надо думать, как в своих руках удержать Киев.
– А разве имеющихся в УРе сил мало? – забеспокоился Рыков.
– Ну почему же, там сейчас сконцентрированы достаточные силы, но тут другое, – с некоторым сомнением отозвался Баграмян.
– Что именно? – сразу насторожился комиссар.
Ответить Баграмян не успел. В комнату вошёл командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос, и следом за ним начальник штаба фронта генерал-майор Тупиков. Начальник штаба сел сразу, а командующий подошёл к карте и, держась правой рукой за подбородок, долго изучал хитросплетение линий, значков и стрелок. Потом, не поворачиваясь к Баграмяну, хмуро спросил:
– Полковник, вы выяснили, что там произошло у Окунинова?
– Так точно, – Баграмян весь подобрался и доложил: – Посланный туда начштаба ПВО уже вернулся.
– И что? – Кирпонос посмотрел на Баграмяна.
Начальник оперативного отдела понял, что командующий ждёт более полной информации, и начал:
– Как оказалось, мост охранялся не имевшими противотанковых пушек стрелками НКВД и двумя зенитными артдивизионами. Однако накануне прорыва немецких танков один артдивизион командующий 37-й армией снял. Предмостные укрепления были готовы, но они пустовали. Подразделения, которые должны были их занять, так и не прибыли.
– Бардак!.. – в сердцах бросил Кирпонос и отвернулся к карте.
Возникшую было паузу прервал Рыков:
– Но ведь согласно предписанию, начальник окуниновской переправы в любом случае сам должен был взорвать мост!
– Взрыв-линия внезапно вышла из строя, – коротко пояснил Баграмян и добавил: – Считаю, что здесь без немецких диверсантов не обошлось.
– Нет, это прежде всего непростительный промах командира корпуса, – раздражённо возразил Кирпонос и, пройдясь по комнате, остановился перед Тупиковым. – А ты, Василий Иванович, что скажешь?
Судя по всему, начальнику штаба фронта особой надобности рассматривать карту не было, и потому он ответил сразу:
– Считаю, позволив противнику захватить Окуниновский плацдарм, мы допустили промах. Командир 27-го корпуса не сумел надёжно прикрыть выход к мосту. Туда был выслан только пехотный полк, усиленный артдивизионом, но этот отряд опоздал. Теперь немцы имеют возможность ударить в тыл 5-й армии.
До этого молча слушавший генерала Рыков вмешался:
– Но ведь они могут пойти и на Киев!
– Конечно, могут, – согласился Тупиков. – Окуниновский плацдарм даёт им и эту возможность. Тем более что с ходу взять Киев у них не получилось. Штурм тоже провалился. Значит, скорее всего, они попытаются окружить Киев. В связи с этим, считаю, что Кременчугский плацдарм захвачен с той же целью.
– Да, вы правы, – прервал Тупикова командующий, снова подошёл к карте и, быстро глянув на район Кременчуга, обратился к Баграмяну: – Скажите, полковник, какая там обстановка?
– Тревожная, – коротко ответил Баграмян и пояснил: – Междуречье рек Ворксла и Псёл обеспечивает защиту флангов ударной группировки, если немцы будут наступать в северном направлении.
– Значит, их надо ждать и отсюда, – заключил Кирпонос.
– Не только, – напомнил Баграмян и продолжил: – В районе Черкасс противник продолжает настойчивые атаки. Создаётся впечатление, что он намерен форсировать здесь реку главными силами.
Кирпонос молча принял к сведению слова Баграмяна, а потом, подойдя к Тупикову, спокойно сказал:
