— Я и не сомневаюсь. Ладно, извини, Маш. Поступай, как знаешь.
— Оксана, просто … есть вещи, которые не должны обсуждаться. Мое решение. И только я сама, если захочу, изменю его.
— Надо же, — усмехнулась Оксана, — Какие стальные нотки в твоем голосе появились.
— Есть у кого поучиться, — усмехнулась в ответ, вспоминая Марго. — Я сейчас в Муроме. У меня незапланированный недельный отпуск. Поедем сейчас с мамой к бабушке.
— Вот и замечательно. Отдыхай и не забивай себе голову геройскими поступками.
— Так соскучилась по своей бабулечке, — улыбнулась я.
Еще в течение целого часа проболтали с Оксаной. Правда, в основном, слушала я ее: у нее столько новостей скопилось для меня. Так рада нашему примирению. И, если честно, я знала, что так и будет. По — другому не могло быть с моей родной и любимой подругой.
Позже подъехали мама с Антоном. Забрав все необходимые вещи, мы сели в машину и отправились на дачу, которая располагалась в пяти километрах от города. Наблюдая в окно за мелькающими мимо домами и деревьями, я с детской восторженностью предвкушала встречу с бабушкой, с Чернышом, по которому я тоже очень соскучилась. Посмотрев на маму, беседующую с Антоном о своих делах, мысленно благодарила ее за настойчивость, за ее понимание. Сейчас мне хотелось только одного — спрятаться от всего: от переживаний, от страха, от тоски и даже от любви к Саше. Хочу покоя в мыслях и сердце. Хочу тишины.
Написала сообщение Роме: спросила про самочувствие Саши и сообщила, что на неделю останусь в Муроме. Рома тут же ответил, написав, что все с ним нормально. Только получил разнос за мое появление перед дверью, понял, кто мне настучал. С грустью улыбнулась, представляя, как Саша отчитывает Рому. Мне очень хотелось его расспросить, что ему ответил Саша? Что думает про меня? Но не стану. Скорей всего, ничего нового не узнаю. Но я все равно верю в нас. Я до последнего буду верить в нашу любовь.
Глава 41
— Что, Черныш, пригрелся? — гладила я кота, лениво развалившегося на моих коленях.
Сидя на крыльце дачного дома, я смотрела в небо и наблюдала за первыми звездами на ночном небе. Такая необычная тишина, даже ветер затих, не нарушая ночной покой природы. Лишь вдали можно было услышать шум проезжающей машины, или лай собаки. Воздух становился прохладным, и я поежилась — не накинула кофту. Черныш сунул свой нос мне в ладони и довольно мурлыкал. Так любила этот черный комочек шерсти.
— Будешь скучать по мне? Будешь? — улыбнулась я, почесав Черныша за ухом. — Послезавтра возвращаюсь во Владимир.
Подумав о нем, я вздохнула. Не понимала, что чувствовала сейчас. Да, я хочу туда поехать. Меня очень тянуло обратно: я скучала по тем воспоминаниям, что оставила в своей квартире до ссоры, невыносимо скучала по Саше. Но как вспомню, какие переживания были больше недели назад, сердце снова неприятно колет. Оно немного, но заглушило свою боль — недельный отдых пошел на пользу. А то, что вернулся аппетит, считала по большей части не заслугой лекарств, а того места, где я сейчас нахожусь. Заслугой моей дорогой бабушки, которая заботилась обо мне. И что с Сашей все хорошо: поправился и начал работать с Ромой. Для меня это самое главное успокоительное.
— Маша, поди замерзла, — бабушка вышла ко мне на крыльцо с кофтой в руках. — Сидишь тут давно.
— Ничего и не давно, бабуль. Спасибо, что кофту принесла, — стараясь не скинуть кота, я надела кофту. — Мне нравится наблюдать за звездами.
— Мечтаешь? Так быстро неделя прошла, — печально сказала бабушка. — Никакого толка от нее нет. Даже не поправилась.
— На полкилограмма, но прибавила! — с гордостью ответила ей, но тут же перестала хвалиться. До сих пор вспоминаю, как бабушка чуть ли не заплакала, увидев мое худое тело.
— Да тебе пять нужно прибавить, а не полкилограмма, — проворчала бабушка.
— Пять? Ты хочешь, чтобы я в дверь не пролезла? — хитро сощурилась.
— Ой, все ты со своими шутками, — махнула бабушка рукой. — Скоро ветром начнет сдувать тебя.
— На пару кило соглашусь, но не пять. Это много.
— С тобой разве поспоришь, — тепло улыбнулась она. — Пойдем чай с мятой попьем. Во сколько мать приедет завтра?
— Днем. Поедем платье мне выбирать на ее свадьбу, — я встала с крыльца вместе с котом, который и не собирался убегать. Говорят, кошки чувствуют боль людей. Может, он и не отходит, чувствуя мое душевное состояние.
— В следующую пятницу твоя мама выходит замуж. Я думала, что никогда не увижу ее невестой. Полжизни она корила себя за ветреность, и ты осталась без отца, — у бабушки глаза были на мокром месте. — Сколько переживала. В глаза мне с виной смотрела. А я что? Откажусь что ли от нее? Нет, конечно. Она моя дочь. А ты моя дорогая внучка. Вон какая красавица уродилась.
— Что было, то было, бабуль. Тем более она была влюблена.
— Ваша любовь до греха доводит, — досадовала бабушка.
— А ты не была такой разве, когда в деда влюбилась?
— Нет. Я голову так не теряла. И это позор быть с женатым мужчиной.
— В ваше время было позорно, но сейчас на это никто не обращает внимания, бабуль. — пожала я плечами.
