— Я всегда ценю твою заботу, и ты знаешь. Мы же вроде как прошли этап непонимания и твоей чрезмерной опеки? — я обессилено села на стул. Резко голова закружилась.
— Тебе плохо, Маша? — мама изменилась в лице. Она перестала нарезать хлеб и села рядом.
— Нет, все нормально. Немного голова закружилась, — устало улыбнулась я.
— Девочка моя, что же с тобой такое? — тихо произнесла мама. Она притянула меня к себе и обняла. — Я ради тебя стараюсь, милая. Ты отдохнешь, восстановишь свои силы. Так нельзя. Ты можешь серьезные болячки заработать.
— Я знаю. Мама … мы с Сашей очень сильно разругались неделю назад, поэтому … мне так плохо сейчас, нет аппетита. Я переживаю сильно … я виновата в ссоре, и он не хочет мириться. Но я без него не могу. Очень его люблю, — я прижалась к ней так крепко, насколько могла.
— Девочка моя, — мама поцеловала меня в макушку. — Как же ты его любишь. А я даже не представляю, в кого ты так влюбилась.
— Я тебе фотку показывала.
— Да что твое фото! Ну, симпатичный мужчина. Только по фотографии не скажешь, какой человек.
— У него характер не из легких, — осторожно сказала я. — Вспыльчивый. Но он хороший, мама. Очень хороший.
— Наверно, хороший. Ты же за что — то любишь его, — мама гладила меня по голове.
— Ни за что. Я просто его люблю, — еле слышно ответила я. Никак не могла во всем ей признаться. Язык не поворачивался обо всем рассказать, что происходило со мной во Владимире. Она не примет этого.
— Не расстраивайся так. Если он любит тебя, должен простить. Если конечно, ты …
— Нет, ты чего! — выпрямилась я. — Я верна ему.
— Я даже не подумала об этом, — пожала она плечами. — Ладно, не грусти, слышишь? Побудешь с бабушкой на даче, на свежем воздухе быстрее на поправку пойдешь. И твой Саша подумает обо всем.
— Я … даже не знаю…
— А что тут знать? Маша, не глупи, прошу тебя. Ты плохо себя чувствуешь. Мне больно смотреть на тебя.
— Ладно. Хорошо, — согласилась я. — Только можно тетя Ира не станет никому звонить, я сама предупрежу?
— Я сейчас ей позвоню, — мама встала и направилась в прихожую.
Да, мама во всем права. Я и сама чувствовала, что мне нужен перерыв. Нужна пауза. Иначе, на самом деле, истрачу последние силы, которые мне очень нужны. И только с родными людьми я смогу восстановиться, могу спокойно обдумать и решить, как жить дальше.
На следующий день я посетила врача, который сказал, что у меня нервное истощение. Я даже не удивилась этому диагнозу. Прописали успокоительные лекарства и отдых. После мы с мамой ездили по магазинам и собрались на дачу к бабушке. С таким нетерпением хотела увидеться с ней. Да и она часто звонила, интересуясь, когда мы приедем, наконец.
— Так. Вроде как все готово, — мама посмотрела на сумки. — Я сейчас съезжу к клиентке, а потом сразу к бабушке. Как раз Антон освободится и довезет нас.
— А я как раз поболтаю с Оксаной, — ответила я, включая компьютер. Вчера ей так и не позвонила ей. Мама осталась со мной в квартире. А при ней я не могла разговаривать, потому что не представляла, каким будет наш разговор с Оксаной.
— Хорошо. Только не скучай, — мама грустно улыбнулось. — Все будет хорошо.
— Я верю в это, — с благодарностью улыбнулась ей в ответ. Может быть, она и понимала, что я снова что — то скрывала и недосказывала, но не настаивала рассказать.
— Спасибо, мама. Спасибо, что ты на моей стороне и не задаешь лишних вопросов. Я не готова сейчас на них отвечать. Прости.
— Не задаю. Я верю, что ты примешь правильное решение. Я умную дочку воспитала, — улыбнулась она. — Я пошла.
— Давай, — искренне улыбнулась ей, закрывая за ней дверь.
Вздохнув, я подошла к включенному компьютеру. Оксана в сети. Сев на стул, я собралась с мыслями и смелостью тоже. Минуты шли, а гудки не прекращались. Оксана не хотела отвечать на звонок. Набрав еще раз, в ответ — тоже самое.
— Оксаночка, милая, ну давай поговорим, — простонала я. — Я знаю, ты в обиде на меня. Но ты сразу все поймешь.
Осознавая, что она упрямо избегала меня, я взяла уже телефон и набрала ей по нему. Но Оксана снова скинула. Я тут же написала сообщение с мольбой взять трубку. После второго звонка, она все — таки приняла его, но молчала.
— Оксана, прости меня, слышишь? Прости, что не звонила. Просто мне было очень плохо. Очень. Ты даже не представляешь, насколько плохо мне и сейчас. Мы как неделю не вместе с …Сашей, и я не знаю, что мне делать. Ты слышишь? Прости … не было сил с кем — то разговаривать. Даже с мамой. Если ты сейчас зла на меня и не хочешь говорить. Не будем. Я знаю, что нечестно поступила по отношению к тебе. Мы же подруги. Самые лучшие. И я очень тебя люблю. И так хочется, чтобы ты оказалась рядом. Нужна твоя поддержка, — я перевела дыхание, сильно тоскуя по ней. — Надеюсь ты простишь меня. Пока.
— Маша…, - остановила меня Оксана.
— Оксаночка, прости меня, пожалуйста, — ухватилась за возможность помириться с ней. — Я всегда знала, что ты сможешь понять. Хотя, да, я не имею никакого права просить о понимании…
