— Не стоит благодарности за то, что твоя одежда постирана и высушена. Кусай, — приказал он, когда я в очередной раз хотела открыть рот, то ли от возмущения, то ли в словах благодарности.
Я почти не чувствовала вкус еды, пока пережевывала, наблюдая как карие глаза пожирают меня в этот момент.
— Хорошая девочка… — протянул Даниэль и, сжав голое бедро, отпустил. — Если бы между нами что-то и было, то сомневаюсь в сохранности твоего белья. Скорее всего, что-то из этого, — он обвёл меня взглядом, заставляя почувствовать себя совсем обнажённой, — было бы разорвано на кусочки.
Шумно выдохнув, я замолчала, полностью подтверждая свою капитуляцию и наслаждаясь ощутимыми прикосновениями к своему бедру. Его пальцы жили своей жизнью, вырисовывая на коже узоры, знакомыми лишь ему.
Я взяла ещё один блин и, макнув в земляничное варенье, откусила кусочек, теперь чувствуя на языке восхитительный любимый вкус.
Взгляд Даниэля скользнул ниже, в область груди. Капля от варенья упала на футболку в район соска. Я потянулась к сбежавшей проказнице, мысленно ругая себя за то, что одинокому мужчине придётся стирать ещё одну испачканную вещь. Но тут мои руки были прижаты ладонями к столешнице. Какое-то время его глаза просто гипнотизировал каплю, смотря на неë слишком плотоядно.
Я поняла, как крепко меня держат за запястья, когда попыталась дёрнуться.
— Не смей, — предупреждающе сказал он, и вибрацию его голоса я могла почувствовать каждым миллиметром кожи.
Даниэль наклонил голову и его губы сомкнулись вокруг земляничной капли, втягивая вместе с футболкой и тонким кружевом белья ареолу соска. Этого хватило запустить маленькие ниточки желания, что стали змейками ползти по венам, обвивая каждый орган и устремляться вниз живота. Не отрывая рта, его язык надавил на грудь, двигаясь плавно по кругу. Зубами он всё же отыскал вставший от его ласк сосок и чуть прикусил его, вырывая первый глухой стон.
Ладони двигались вверх по бедам, задирая футболку. Дыхание учащалось от вида, как Даниэль жадно припал к моей груди. Рука упёрлась в его торс в желании притянуть ближе, но никак не оттолкнуть. Хотелось скользнуть пальцами ниже и проникнуть под резинку свободных штанов, обвить его член ладонью и заставить его стонать от этих движений прямо в мою шею.
Еле слышные стоны из его имени срывались с губ, стоило ему перейти ко второй груди.
— Это мой псевдоним, — прохрипел мужской голос куда-то в футболку, возбуждённый до предела.
Он поднял на меня свои глаза, что потемнели от захлестнувшей их страсти и желания.
— Настоящее имя — Данил Орлов.
Я изумленно вскинула брови вверх.
— Французские корни у меня от отца, — продолжил он будничным тоном, а сам пальцами оттягивал ворот моей футболки, поглаживая ключицы. — Мама русская. Молодой студенткой она поехала в Париж на практику. Повстречала моего отца, и они поженились. Но рожать мама собиралась исключительно в России. Спустя год отец уговорил её вернуться во Францию, — он нахмурился. — А после нескольких лет недопонимания и вечных скандалов начался тяжёлый бракоразводный процесс.
— Мне жаль. А почему ты не работаешь под настоящим именем?
— Я пробовал. Но молодой поваренок Данилка Орлов не так привлекает к себе внимание, имеет значимость и эксклюзивность, как повар из самого Парижа Даниэль Арно.
Он прижал меня к себе плотнее, проходясь пальцами по линии позвоночника, заставляя выгнуться ему навстречу, соприкасаясь грудью.
— Так тебя возбуждала мысль быть трахнутой иностранцем?
— Что? Нет. Тебя выдавал твой чистый русский.
— А что тебя возбуждает? — сильные руки рывком притянули меня ещё на пару сантиметров ближе, заставляя промежностью коснуться его стояка.
Я издала один, неожиданный для себя, стон, затем, повинуясь слепому желанию, потёрлась о бугорок, выступающий из брюк Даниэля. Прикрыла глаза, ощутив, что надавила на самый клитор, и повторила это движение. Вверх. Вниз. Плотнее прижимаясь к нему, сжимая внутри себя мышцы, чтобы хотя бы как-то усмирить желание. В ответ на это я услышала мужской рык. Он сжал в руках мои бёдра, сминая кожу.
Мастурбация по вечерам, которая уже долгое время заменяла секс, казалась не такой плохой альтернативой. Но сейчас я понимала, что она уступала даже этому трению через одежду в тысячу раз.
Даниэль сначала посмотрел на мою грудь, где остались два круглых пятна от его рта и слюны, а потом опустил взгляд ниже, где открывался вид на мои тёмные трусики.
Приятное волнение внутри переросло в возбуждение.
Я попыталась немного свести ноги от его взгляда, что с любопытством рассматривали очертания половых губ, обтянутых влажным бельём.
— И как давно ты сидишь в этих мокрых трусиках?
— Достаточно.
Даниэль немного отстранился, а мои бёдра по инерции последовали за источником возбуждения. Он мягко согнул мою ногу в колене и поставил пяткой на столешницу.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь завтракать.
