Анжелика шла по тропинке вглубь сада, пристально вглядываясь в темноту. Она несколько раз позвала Флоримона, гадая, куда он мог запропаститься. Шум где-то справа заставил женщину свернуть с тропинки.
— Флоримон?!
Ощущение, что в темноте кто-то есть, и этот кто-то наблюдает за ней, не отпускало ее. Анжелика подошла к живой изгороди в том месте, где в ней виднелся просвет, и посмотрела на территорию соседнего особняка.
— Флоримон, не время играть в прятки, — серьезным тоном произнесла она. — Выходи немедленно!
Ответа не последовало, но Анжелика продолжала сосредоточено всматриваться в вечерний полумрак. Ей показалось, что в тени деревьев, окружающих небольшую поляну, возле изгороди, кто-то стоит. Фигура была высокой и явно не могла принадлежать ребенку. Сердце женщины пропустило удар, а руки похолодели. Самые невероятные предположения закрутились у нее в голове.
— Кто вы?! — крикнула она, стараясь, чтобы голос ее не дрогнул.
Тень не двинулась с места. Анжелика некоторое время собиралась с духом, чтобы преодолеть небольшое расстояние, разделяющее их с незнакомцем, но тут позади раздался звук шагов, заставив ее резко развернуться.
— Матушка, — подбежал к ней Флоримон. — Простите, я забыл, что оставил свой альбом в саду, — мальчик показал ей темно-синюю книжицу.
— Ты не должен был уходить, никому ничего не сказав, — нахмурилась Анжелика.
— Еще раз простите, — опустил голову Флоримон, изображая раскаяние. — Я не думал, что задержусь так надолго, да и немного заблудился в темноте…
— Хорошо, — вздохнула Анжелика и, давая понять, что больше не сердится на сына, крепко обняла его. — Пойдем, нас все уже давно ждут.
Мальчик улыбнулся матери и побежал к дому, а женщина еще раз обернулась и поискала взглядом так испугавшую ее темную фигуру, но никого не увидела. Перекрестившись, она поспешила вслед за сыном.
Все уже было готово, и как только мадам Моран и Флоримон сели в карету, вся небольшая процессия тронулась в путь.
Ночные улицы Парижа казались безопасными в своей безлюдной тишине, но это была лишь иллюзия. Словно хищники, с приходом темноты их заполняли жители парижского дна, обитатели Двора чудес. Воры и убийцы нападали в основном на одиноких прохожих, но иногда группы бандитов отваживались напасть и на более опасную добычу.
Жоффрей в сопровождении слуги-мавра Абдуллы ехал в сторону городских ворот. Проезжая через узкий проулок между каменной стеной и домами, где могла пройти лишь одна лошадь, граф де Пейрак пропустил слугу вперед и направился вслед за ним, но тут же почувствовал сильный удар со спины и услышал испуганное ржание лошади. Конь встал на дыбы, скидывая и напавшего, и самого всадника. Мужчина, наученный множеством сражений на Средиземном море, несмотря на боль от удара и падения, успел быстро среагировать и расправиться с оглушенным противником.
Граф поднялся на ноги. Его уже окружали со всех сторон бродяги. Жоффрей вытащил из-за пояса мушкет: оружие было заряжено, но поразить одной пулей еще четырех мужчин было невозможно, а времени для перезарядки у него не было. Сзади слышались звуки схватки: на Абдуллу, видимо, тоже напали, а это значило, что помощи ждать было не от кого. Жоффрей выхватил шпагу, пристально наблюдая за противниками. Сразу двое мужчин кинулись на де Пейрака. Он выстрелил в одного, но не успел отразить удар второго, и холодное жало клинка вошло ему в плечо. Граф дернулся, отталкивая бандита и нанося ему быстрый укол шпагой прямо в сердце. Кровь хлынула рекой, и вот он уже упал на дорогу, окрашивая землю под собой в бурый цвет.
Боль в плече жгла, как огнем, кровь толчками вытекала из раны. Жоффрей поморщился: очень скоро рука, держащая шпагу, начнет неметь, а от разряженного мушкета было мало пользы. Де Пейрак осознал, что долго он так не продержится, особенно против двух противников. Бандиты злобно оскалились, предвкушая скорую кровавую развязку и дележку добычи, словно стервятники. Граф откинул в сторону мушкет, перехватывая шпагу здоровой рукой. Он должен быть достаточно быстр, чтобы успеть отразить атаку с двух сторон. Второго шанса у него не будет. Выпад, удар — и первый противник уже повержен, но второй все еще достаточно прыток, чтобы успеть уйти с зоны атаки и поднять смертоносный кинжал.
Но ему не повезло — откуда-то сбоку вынырнула чёрная, как ночь, собака и тут же мертвой хваткой вцепилась в руку бандита. Тот закричал и выпустил кинжал, который с характерным лязгом упал на землю. С утробным рычанием собака выпустила свою добычу, но только для того, чтобы прыгнуть еще раз и, сбив жертву с ног, вцепиться ей в горло. Бандит захрипел, пытаясь оттолкнуть от себя пса, но животное лишь сильнее сжимало челюсти, прокусывая кожу, но не смыкая их до конца.
Из переулка вышел Дегре.
— Доброго вечера, граф, — поклонился полицейский, словно они встретились не в темном переулке среди грабителей, а в светской гостиной.
— Вы за мной следили? — де Пейрак исподлобья взглянул на полицейского.
— Я просто патрулировал улицы, — усмехнулся Дегре. — Вы не забыли, что это моя работа?
