— Где это место? За морем? — печально пошутила она.
Я задумал отвести ее в то место, о котором рассказывал мне Хилаль. В Джидде можно было найти множество таких укромных уголков: подобно «Дворцу наслаждений», они стояли в стороне от маршрутов религиозной полиции, и там можно было совершать любой харам без риска наказания. То место, про которое я узнал от Хилаля, находилось в самом конце длинной набережной, почти за городом. Туда не забредали даже местные жители.
— Нет, оно в Джидде, — сказал я Фьоре. — Ты сможешь уйти из дома на полдня?
Расставшись с Фьорой, я в тот же вечер пошел к Хилалю и сказал, что хочу отвести свою девушку на свидание в то место на набережной, о котором он говорил. Он согласился помочь мне, но заставил поклясться, что я не расскажу о нем никому из друзей, а иначе туда хлынут толпы народа, и секретному месту придет конец.
Хилаль не умел водить машину из-за хромоты, но пообещал, что свяжется со своим хорошим знакомым — торговцем, работающим на набережной.
— Он всегда подвозит меня туда, — сказал Хилаль. — Я мог бы найти ему работу получше, но он предпочитает торговать на улице, быть своим собственным боссом и дышать морским воздухом.
Переговорив с торговцем по телефону, Хилаль с энтузиазмом предложил:
— Пойдем к нему прямо сейчас, договоримся о завтрашней встрече. И не волнуйся об оплате его услуг. Это будет мой подарок тебе.
На следующий день торговец ждал нас на набережной. Собрав свои товары в сумку, он повел нас к машине. Она была покрыта пылью. Торговец протер стекло гутрой и пригласил садиться. Я устроился на переднем сиденье, а Фьора сзади.
Мы долго ехали по старой, разбитой дороге вдоль побережья. Даже не верилось, что мы всё еще в Джидде. Слева от нас простиралось Красное море, справа — пустыня, кое-где поросшая сухими кустами. В выбоинах грунтовки скопились настоящие дюны из приносимого ветром песка.
Водитель свернул на еще более плохую дорогу. Автомобиль подпрыгивал и вилял, взметая клубы пыли. Одно колесо попало в глубокую яму, и днище машины со скрежетом чиркнуло по земле. Торговец остановил машину и вылез, бормоча молитвы Аллаху. Я зажмурился, глубоко вздохнул и снова открыл глаза. Пыль осела. В зеркало заднего вида я видел Фьору, закутанную в черное. Я знал, что она смотрит на меня.
Долгое время ничего не происходило, мы просто сидели. Потом торговец вернулся за руль, и мы снова поехали. Теперь машина двигалась медленнее и с осторожностью объезжала каждую яму, которые порой были размером с лунный кратер. В принципе, мы вполне могли быть и на луне, поскольку никто в Джидде, наверное, и не слышал о том месте, куда мы ехали.
Наконец вдали показалось какое-то строение. Когда мы подъехали, я разглядел, что это была двухэтажная вилла. Перед домом стоял «лендровер», на балконе показалась женщина с белой кожей. Она была в бикини и полотенце, повязанном на бедрах. Возле воды две белые девочки и мальчик играли в футбол. Водитель посигналил, опустил стекло и помахал им рукой. Я обернулся к Фьоре. Судя по очертанию носа под черной тканью, она смотрела прямо перед собой.
Я обратил взгляд к морю. На полотенце у воды лежала молодая женщина. Она стала приподниматься, и ей помог чернокожий мужчина в узких плавках. Девушка смела с бедер и живота приставший песок, а потом они вместе побежали в море.
Машина поехала медленнее. Водитель снова нажал на клаксон. На этот раз его внимание привлекли три девушки в темных очках и купальниках, идущие вдоль дороги. И вот двигатель умолк. Торговец глянул на меня и улыбнулся. Мы приехали.
Перед нами тянулся длинный деревянный забор, местами сломанный. Он шел от моря к какому-то невысокому зданию вдалеке.
— Я вернусь за вами вечером, — сказал торговец на прощание.
Я кивнул и посмотрел на Фьору. Она уже выпрыгнула из машины и бежала к сломанному забору, мимо таблички, на которой было написано: «Вход только для иностранцев».
Фьора остановилась на мгновение, чтобы подхватить пальцами свою абайю и приподнять ее до колен, а потом с удвоенной энергией продолжила бег к берегу, где набегали на белый песок волны. Там она споткнулась, упала на колени прямо в воду.
Я наблюдал за ней, не двигаясь.
Она так и осталась стоять на коленях, глядя в море. Потом встала, сняла туфли и аккуратно поставила на песок, туда, где волны не могли их достать.
А чуть дальше, на берегу, белый мужчина в купальных шортах нырнул в воду. Его спутница, женщина в желтом купальнике, захлопала в ладоши и бросилась вслед за ним.
Стоя спиной ко мне, Фьора сняла головной платок. У меня перехватило дыхание. Она вынула серебристую заколку, встряхнула головой, и черные вьющиеся волосы волной рассыпались по ее спине. Я пошел к девушке.
Она окончательно освободилась от черной абайи.
Ноги отказывались повиноваться мне, и сердце билось как сумасшедшее. Пришлось остановиться.
— О Аллах, о великий создатель, — пробормотал я.
