Я не двигался и наблюдал за Яхьей сквозь лестничные перила. Но вдруг он обернулся в мою сторону. Я молнией вылетел на улицу, весь мокрый от пота под плотной абайей.
В тот же вечер, придя к «Дворцу наслаждений», я застал Яхью в странном состоянии. На его лице блуждала мечтательная улыбка. Он не мог усидеть на месте, стал напевать что-то веселое. Хани подхватил мелодию, прихлопывая в ладони, а Фахд, одетый, как всегда, пестро, пустился в пляс: вращался вокруг себя, взмахивал руками и подпрыгивал.
Я присоединился к нему. Мы встали друг напротив друга, заложили левые руки за спину, а правыми стали размахивать перед собой в воздухе.
— Жаль, что у нас нет мечей, — засмеялся Фахд. — Тогда мы смогли бы исполнить танец с мечами.
Хрипловатым голосом Яхья самозабвенно выводил слова и прищелкивал пальцами в такт:
— Скоро я найду свою любовь, скоро я найду свою любовь.
Затем чувства переполнили его, и он, закинув голову, издал заливистый крик — так ему хотелось поделиться со всем миром своим неожиданным счастьем.
Напевшись и наплясавшись, Хани и Фахд стали гоняться друг за другом перед дворцом, а мы с Яхьей уселись на землю.
— Скоро я влюблюсь, — сказал он без предисловий.
— И кто же твой новый мальчик? — спросил я.
— Это не мальчик, а девушка, — последовал гордый ответ.
— Девушка?
— А почему ты так удивлен? — спросил Яхья.
— Так разве не ты смеялся надо мной каждый раз, когда я говорил тебе о своей мечте полюбить девушку в этой стране?
— Ну да, ну да… Но сегодня я понял, что чудеса случаются, — признался он.
Он рассказал мне о женщине, с которой столкнулся в тот день в подъезде моего дома. В тот миг, когда она коснулась его груди, поведал мне Яхья, его сердце родилось заново. С сияющей улыбкой он добавил, что девушка была так поражена его красотой, что не могла сойти с места и следила за ним. У нее дрожали руки, говорил Яхья, значит, она влюбилась с первого взгляда.
— Насер, клянусь тебе, даже сквозь вуаль я видел, как она улыбается мне.
Он схватил меня за руку и с торжественным видом заявил:
— Отныне я днями и ночами буду караулить ее у тебя на площадке. Она увидит меня, потом напишет мне записку, и дальше всё пойдет как нельзя лучше.
«Срочно придумай что-нибудь!» — в панике приказывал я себе. Нельзя же допустить, чтобы Яхья сидел у меня под дверью.
— Но Яхья, — воскликнул я, — в моем доме нет ни одной незамужней девушки.
— Откуда тебе известно? — спросил он. — А, я догадался: ты просто завидуешь мне!
— Да нет же, — не сдавался я. — Я живу в этом доме уже несколько лет и всех соседей знаю. У нас в подъезде только две женщины, и у обеих есть мужья. Ты же не хочешь заводить роман с замужней женщиной?
— Можно и с замужней, какая разница, — запальчиво воскликнул Яхья.
— Но ты только подумай о последствиях. Что случится, если религиозная полиция узнает…
— Ну и что? Ничего они мне не сделают.
— Тебя высекут на Площади Наказаний, а потом депортируют.
— Нет, меня не депортируют. Только высекут. У меня хорошие связи, так что всё будет в порядке.
Нужно было срочно придумывать новую стратегию поведения.
— Яхья, ведь ты всегда говорил, что настоящая любовь не должна быть эгоистичной.
— Ну да, я так считаю. А при чем здесь это?
— А вот при чем. Если эта женщина замужем и о вас узнают, то ее приговорят к смерти через забивание камнями. О Аллах, ее посадят в яму, из которой будет торчать только голова, свяжут руки и будут бросать ей в голову камни. То есть твоя возлюбленная не просто умрет, она умрет медленно и мучительно, после того, как каждая черточка ее лица будет обезображена. В этом городе полно кровожадных людей, которые караулят каждый день с камнями у Площади Наказаний в ожидании, когда можно будет казнить тех, кто посмел любить. Если подвергать женщину такому риску не эгоистично, то уж и не знаю, что тогда можно назвать эгоизмом. По-моему, ты должен забыть о ней, пока между вами еще ничего нет.
Не говоря ни слова, Яхья поднялся и умчался на своем мотоцикле.
Я понял, что сумел отговорить его от преследования девушки, которая, как ему показалось, проявила к нему симпатию, и что он не будет устраивать засаду перед моей дверью. В то же время до меня дошло, как далеко зашли мои отношения с Фьорой, и мне стало тревожно — мы с хабибати подвергали себя огромному риску. В Саудовской Аравии мужчины и женщины живут в обособленных мирах, а мы с Фьорой сумели соединиться прямо под носом у ее родителей, слепого имама и религиозной полиции. Лежа на кровати, в объятиях друг друга, обнаженные, мы слышали, как через уличные громкоговорители слепой имам проклинает девушек, которые кидают к ногам юношей записки. «Они попадут прямо в ад», — завывал он.
Но меня больше заботило наказание не на небесах, а на земле, которое грозило нам. Вдруг нас поймают? Что с ней будет? Что будет со мной? Что сделают с нами на Площади Наказаний? Как поведет себя ее отец, узнав, что Фьора влюблена и опозорила его семью?
Однако религиозная полиция была не единственной опасностью, о которой нам с Фьорой нужно было думать. Отец собирался выдать ее замуж.
