– А если убийца – просто грабитель? – предположил Мономах. – Наркоша какой-нибудь? Денег в кошельке оказалось мало, он разозлился, зарезал девушку и прихватил единственную ценную вещь, которую нашел при ней?
– Такое возможно, но я вам скажу, как это толкует Никифоров. Скорее всего, он полагает, что вы забрали сотовый, так как в нем была какая-то важная информация – переписка с жертвой, к примеру.
– Но телефона ведь при Володьке не нашли! – воскликнул Гурнов.
– А что, если он «сбросил» его до того, как появился патруль? – парировала адвокатесса. – Не уверена, что полицейские тщательно обыскали место преступления, ведь все в прямом смысле лежало под ногами – и жертва, и убийца!
– А почему тогда переписки нет в телефоне Вовки? – не унимался патолог. – Ведь полицаи отобрали у него мобильник! Кроме того, можно же «пробить» информацию у оператора и узнать, на какие номера звонили и с каких номеров.
– А кто сказал, что он общался с ней по своему телефону? Или не уничтожил переписку, не сменил сим-карту на «серую», не оформил ее на чужой паспорт? Что касается номеров – да, их узнать можно, а вот прочитать сообщение не выйдет: это можно сделать, только если заранее предупредить оператора связи. А еще есть фотографии – какие-нибудь компрометирующие снимки эротического характера, доказывающие, что общение было интимным, и вы от них, будь вы убийцей и имей связь с Далмановой, непременно пожелали бы избавиться!
– Но это ведь предполагает запланированное убийство, верно? – подал голос Мономах. – Если я так тщательно «подготовился»?
– Схватываете на ходу! – похвалила Марина, но Мономах был слишком встревожен, чтобы воспринять комплимент. – Вы утверждаете, что давно не общались с Далмановой, а вот члены ее семьи вас отлично знают, с ее слов, и это заставляет Никифорова считать, что вы не прерывали тесного общения…
– Погодите-ка! – снова встрял патолог. – Если у Володьки был другой телефон для общения с убиенной (что, честно говоря, кажется мне притянутым за уши, ведь он, черт подери, не Штирлиц какой-нибудь, а она – отнюдь не Мата Хари!), то почему перед убийством он, ничего не опасаясь, звонил ей со своего обычного номера? Смысла шифроваться не было ни у него, ни у нее, ведь оба в браке не состоят и отчитываться ни перед кем не должны!
– Это – два очень правильных вопроса, Иван… – Марина вопросительно поглядела на Гурнова, ожидая, что он скажет свое отчество.
– Просто Иван, если не возражаете, – попросил он.
– Что ж… Так вот, я обязательно задам эти вопросы Никифорову. Плохо, что Далманова в первый раз позвонила на ваш рабочий телефон. Если она звонила не со своего мобильного, а, скажем, с телефона «Светоча» или еще какого-то, мы не сможем установить, что инициатива встречи исходила от нее! В общем, все вышесказанное – не в вашу пользу. А то, что так быстро нашлись две жалобщицы на вас, Владимир Всеволодович, говорит об одном.
– О чем же?
– Кто-то под вас копает!
– Никифоров?
– Да нет, не он. То есть он, конечно, тоже, но кому-то выгодно, чтобы Никифоров прицепился именно к вам. У вас есть враги? Такие, которые желали бы видеть вас за решеткой?
Мономах пожал плечами. Само собой, недоброжелатели у него были – как и у всякого человека с характером, но кто мог настолько его ненавидеть, чтобы подставить под убийство?
– Муратов! – неожиданно выпалил Гурнов. – И Тактаров!
– Да брось ты, Ваня, у них кишка тонка такое провернуть! – отмахнулся Мономах.
– У Тактарова – возможно, но он никогда не был самостоятельной фигурой, – возразил патолог. – А вот Муратов…
– С этого места давайте-ка поподробнее! – вмешалась адвокатесса. – Кто такие этот Муратов и…
– Тактаров, – подсказал Иван. – Эти двое – лучшие «друзья» Володьки, и каждый из них с удовольствием откусил бы ему голову, если бы смог!
– Да откуда они вообще знают о случившемся? – развел руками Мономах.
– Не сомневайтесь, Владимир Всеволодович, – вздохнула Бондаренко, – Никифоров обегал полбольницы в поисках «свидетелей». Так что, если вы еще не поняли, что всем все известно – давайте подождем до понедельника!
Мономах похолодел. А ведь он совершенно об этом не подумал! Действительно, в понедельник все в двух отделениях – его и Тактарова – будут в курсе, что его подозревают в убийстве медсестры! Не пройдет и пары дней, как вся больница начнет гудеть, передавая из уст в уста как мало кому известные факты, так и слухи, которые, как водится, начнут множиться в геометрической прогрессии. Из Мономаха быстро сделают маньяка-убийцу, его начнут сторониться женщины, а мужчины захотят набить ему морду… И это, к сожалению, не дурной сон, а самая настоящая явь!
