– Спасибо тебе.
– За что?
– Не бросил. И с таким уважением приехал ко мне… простой бабе.
– Ты нужна мне.
– Скажи… – спросила она. – Ты его убил?
– Не знаю. Ранил. Кажется, тяжело… Если выживет, начну сначала.
– Господь не занимался местью, Владислав. И нам не завещал этого.
– А как же Содом и Гоморра? Великий потоп? Иерихон?
– То старый Бог. Из Ветхого завета. А Евангелие тому не учит.
– С тобой не поспоришь, – криво усмехнулся полковник. Поцеловал жену. – Но я, Маша, живу по Старому завету. И к тому же мне это завещано отцом и сестрой. Я все равно его убью, если сам не помрет, пока я жив.
Она вздохнула и прижалась к его плечу, пахнущему офицерским сукном. Разве переубедишь словами мужчину? Они все уже зачерствели в боях. Сами стали как шашки: и зазубрин не счесть, и сталь израненная, а все же готовы к сражениям.
Пускай. Придет время, сама жизнь уговорит. Нельзя настаивать, идти против воли мужа. Это она, деревенская баба, хорошо знала.
Орден Святого Николая Чудотворца, последний белогвардейский орден, подвешенный к бело-сине-красной ленте, колыхался на груди полковника. Простой железный крест с изображением святого Николая в центре. В Крыму в ту пору уже не было ни ценных металлов, ни эмали.
В Харькове, в штаб-квартире Южного фронта, образовавшегося после мира с поляками, находились четверо: Троцкий, Склянский, Манцев и Фрунзе – полководец новой формации, сын фельдшера, без военного образования и военного опыта. Фрунзе только что прибыл из Туркестана, как по привычке называли всю Среднюю Азию. Там он быстро и умело навел порядок, проявив себя как стратег.
Троцкий, умело скрывая свой скептицизим, посматривал на Фрунзе. Он знал, что Михаил Васильевич любит называть себя теоретиком. А что еще остается делать «невоенному полководцу»? Газеты всячески поддерживали такую репутацию. Мыслитель! Но Лев Давидович знал то, что от многих было скрыто. Недаром у себя в Реввоенсовете он создал скромный отдел под названием «регистрационный». Якобы бумажно-бюрократический. И потому председатель Реввоенсовета был осведомлен о том, что пишет за Фрунзе и снабжает его идеями подлинный военный гений-теоретик, двадцатипятилетний бывший штабс-капитан Владимир Кирьякович Триандафиллов, из обрусевших греков.
Фрунзе был только что назначен командующим Южным фронтом, но рядом с Троцким он держался скромно.
– У Махно четыре условия, – сказал Манцев. – Помещение тяжело раненных в наши лазареты. Сам Махно тоже нуждается в сложной операции. Самостоятельность повстанческой армии и выборность командиров. Свобода анархистской агитации и освобождение из тюрем анархистов…
– А четвертое? – спросил Троцкий.
– Просят выделить анархистам Екатеринославскую губернию для построения «вольного крестьянского строя».
Троцкий замотал головой и усмехнулся:
– Не много ли захотел батька? Выполнение только одного этого условия означало бы начало распада. Мы собираем наше государство, Федеративную республику, по частям, создаем мозаичное панно с цельным сюжетом, а тут появится атаман с куском черной смальты и положит свое анархистское пятно в центр картины!.. Что вы по этому поводу думаете, Михаил Васильевич?
– За эти три дня я произвел инспекцию частей Южфронта. Удручающее впечатление! – стал четко отвечать Фрунзе. Этот в прошлом сугубо штатский человек сумел довольно быстро приобрести отличную выправку и навыки командующего. – Прибывшие с Польского фронта войска нуждаются в отдыхе и пополнении. Тылы уничтожены махновцами. Снабжения нет. Голод. Красноармейцы раздеты. Многие переходят к Махно. Возможен бунт. А Ленин требует от этих войск разбить Врангеля и немедленно взять Крым. В такой обстановке нейтрализация войск Махно просто жизненно необходима. А лучший вариант – помощь нам со стороны Махно, превращение его в союзника. Эти партизаны хорошо сражаются. И если их вооружить, это принесет победу. Все!
Наступило молчание. Слова Фрунзе произвели впечатление. Первым пришел в себя Троцкий. Он привык брать решения на себя, без всяких «согласований».
– «Партизаны»… Хорошо. Если так хотите, назовем их партизанами. Допускаю даже, что мы подпишем с ними соглашение. Но насчет земли… Екатеринославскую губернию – это слишком!
Он посмотрел на высоколобого Склянского. Знал, что тот способен быстро подсказать выход из самой запутанной ситуации. И заместитель председателя РВСР оправдал ожидания.
– Надо намекнуть… – осторожно заметил он. – Кинуть крючок… Крым! Блаженный кусок земли, почти остров, где можно чувствовать себя самостоятельным… Помните, как Махно рвался туда полгода назад? Намекнуть, что мы отдадим ему Крым, если он поможет его взять!
– Хм! – Троцкий явно заинтересовался таким неожиданным предложением. – Вы думаете, он поверит, что мы отдадим ему Крым? Разве он не понимает, что тот, кто владеет Крымом – владеет положением на юге России?
– Понимает, должно быть, он не настолько наивен. – Склянский протер пенсне. – Но, знаете ли… вы ведь изучали психологию у Фрейда и Адлера, Лев Давидович! Мечта сильнее доводов разума. Кроме того, анархисты со своими идеями… они немного дети…
