Сказочная нитка вьется вслед за ней:
— Жил бедняк на свете. Он пробрался к хану
И похитил дочку. Гневно хан велит:
«Голову срубите вору и смутьяну!»
И за это гору золота сулит.
Слушают ребята сказку молчаливо.
Разве можно лечь им и забыться сном?
Варево над печью что-то говорливо
Булькает, болтает в казанке своем.
…Чьи мечи сверкают? Это кто же мчится?
Гонится за юношей свора палачей.
Выдернул перо он из крыла жар-птицы,
Полетел и скрылся от лихих мечей…
Веселится пламя. Извиваясь, пляшет.
Подскочила крышка вдруг на казанке,
И сказала что-то, поднимаясь, каша
На своем невнятном, странном языке.
Замолчала бабушка. Надо всех кормить.
И волшебной сказки оборвалась нить.
Снеговая шубка, ледяная шапка,
Кустики примерзли к ледяным камням.
Подо льдом и снегом — теплый запах
хлеба,
Тихо и уютно около огня.
На тахте узорной мягкие подушки,
Бабушка у печки штопает носок.
За столом читает белокурый мальчик,
Белокурый мальчик учит свой урок.
Радио на стенке говорит негромко.
Ровный, тихий голос каждому знаком.
А ему на печке на своем наречье
Подпевает чайник тонким голоском.
За окошком вьюга, за окошком ветер
Носится по крышам, злобен и жесток.
На окошке в доме весело смеется
Маленький и дерзкий огненный цветок.
Выпал снег большой, пуховый,
Солнце выглянуло снова.
И, как бабушка, избушка,
Белую накинув шаль,
Призадумалась о чем-то,
3агляделась вдаль.
А снаружи, под стеною,
Там, где сухо и тепло,
Лапы вытянув, улегся
Умный, добрый наш Чало.
Он не бродит по задворкам.
Он, как полагается,
Не рычит на всех без толку,
В людях разбирается.
Часто воет на луну,
Лаем ночь пугает.
Но на солнце
никогда
Наш Чало не лает.
Седой старик в бешмете,
В большой мохнатой шапке
Несет цветов охапки
На радость всем на свете.
С окраины далекой
Идет — спокойный, строгий,
Под ивою высокой
Садится у дороги.
Он знает, что цветами
Путь встречи убирают,
И добрыми руками
Цветы перебирает.
Цветы — его забота,
Вседневное старанье,
Пусть радует кого-то
Цветочное дыханье.
Сидит старик на камне
И в праздники и в будни:
Он зимними руками
Весну приносит людям.
На окне, покрытом инеем,
Лес нарисовала вьюга,
А по многим виден линиям
Ветер, прилетевший с юга.
Он с любовью беспримерною
Рисовать цветы старался,
От зимы устал, наверное,
И о мае размечтался.
Co своей невесткой милой
В дни, когда цветет миндаль,
В старый сад я уходила,
В зеленеющую даль.
И под крышей шелестящей
Речь, бывало, поведем
О добро, о зле, о счастье
И о нас самих потом.
Я любила грусть, бывало,
И, печали не тая,
Все невестку обнимала
И расспрашивала я:
— Расскажи мне, если можешь,
Ты о жизни, о любви.
Что всего, всего дороже?
И что выше? Назови!..
Но без слов она глядела
На белеющий миндаль,
И в глазах ее густела
Молчаливая печаль.
Я была ее моложе
И расспрашивала вновь:
— Что же, что всего дороже? —
И она в ответ: — Любовь…
Так мечтали вечерами
Мы с невесткою вдвоем.
Ветерок летал над нами
И над старым миндалем.
Черноволосая девчонка,
Зажав цветной подол в горсти,
Бредет по дну, смеется звонко
И хочет камешек найти.
Ручей журчит, поет, играет,
Но все находки не видать.
Исканий жажда не стихает,—
Куда идти? И где искать?
И можно ль клад, хоть самый малый,
Найти в бездонной глубине?
Усни, чернушка, ты устала,
Быть может, сыщется во сне…
Пшатени — армянская олива,
Вся в янтарных маленьких плодах.
Листья серебристого отлива
Плещут у дороги и в садах.
Этот гибкий ствол и ветви эти
Унести бы в дальние края,
Чтоб везде, на всем на белом свете
Принялась ты, скромница моя.
Чтоб другие страны увидала,
Чтобы стала для других людей
Тем, чем для меня ты с детства
стала,—
Образом Армении моей,
Мужественной и трудолюбивой,
Чтобы людям рассказала ты,
Как живут в стране моей счастливой,
Где и на камнях цветут цветы,
Где порою ветка небольшая
Дарит нам обилие плодов,—
Все бы рассказала ты без слов,
Край далекий скромно украшая.
Пшатени — армянская олива,
Вся в янтарных маленьких плодах,
Листья серебристого отлива
Плещут у дороги и в садах.
Никакой язык не в состоянье
Самым точным словом передать
Милое твое очарованье,
Щедрое горячее дыханье,
Серебристой тени благодать.
Трудолюбива и скромна
Красавица Сона.
Двух сыновей растит она,
Красавица Сона.
У одного — отцовский рост,
Отцовский строгий нрав,
Весь в мать другой — душою прост,
Собой румян, кудряв.
Печально раннее вдовство,—
Муж не пришел с войны.
Повырастали без него
На радость ей сыны.
Где юность кончиться должна,
Чертой обведена?..
Свежа, как ранняя весна,
Красавица Сона.
О суженом она давно ль
Гадала перед сном!
Теперь невест искать изволь,
Ввести невесток в дом.
