Но угрюмый туман и ползет и грозит:
«Уходи, уходи поскорей!»
Жжет тоска мое сердце томящим огнем,
И в душе одинокой моей
Возникает твой образ и ночью и днем,
Но холодный рассудок твердит об одном:
«Уходи, уходи поскорей!»
Говорят, что с тобою должна я играть
и лукавить,
Но, завидев тебя, я теряю рассудка следы.
Умирая от жажды, не в силах я губы
заставить
Хоть на миг окунуться в прозрачные струи
воды.
Но я рада теперь, что не верила низким
советам,—
Не хитрила с тобой, чтоб услышать
желанный ответ.
Как бы ни было больно, жалеть я
не стану об этом,—
Иногда пораженья бывают достойней побед.
Тебе всё хочется любви.
Участья постоянного.
В том нет дурного ничего
И ничего нет странного.
Всегда у сердца в тайнике
Так много сокровенного.
В том нет дурного ничего
И необыкновенного.
Ты на меня взглянул с улыбкой,—
С меня и этого довольно.
Сверкнул по взгляде промельк
зыбкий,—
С меня и этого довольно.
Не так уж много людям нужно:
И капелька росы жемчужной
Расскажет, что весна настала.
Ты улыбнулся мне невольно,
Во взгляде искра заблистала,—
С меня и этого довольно.
Ты — песня счастья,
Луч средь ненастья
один-единственный.
Стих мой любимый,
Неповторимый,
один-единственный.
Бьюсь я безмолвно,
Тщетны усилья.
В сердце мне словно
Колышек вбили
один-единственный.
Вынуть? Не вынешь.
Сгинуть? Не сгинешь.
Как ни прикинешь —
Горя не минешь…
Один-единственный…
Лицо твое вспомнить хотела,
И вспомнить никак не могла,—
Пыльцой на нем время осело,
И дымкою даль обвила.
Лицо твое вспомнить хотела,
И вспомнить никак не могла,
Душа ль оскудела дорогой
Иль крылья сдают, может быть?
Ах, передохнуть бы немного,
Со старостью повременить!
А путь мой неровный, негладкий
Зовет без оглядки вперед,—
За днем, по-осеннему кратким,
Бескрайняя ночь стережет…
Лицо твое вспомнить хотела,
И вспомнить никак не могла,
Пыльцой на нем время осело,
И дымкою даль обвила…
Как солнцем спаленная нива,
Тоскую о свежем глотке,
А ты, кипарис горделивый,
Стоишь в стороне, в холодке.
Закат отпылал, до крупицы
Колосьям свои жар передав.
Слыхала я, где-то струится
Прохладный родник среди трав…
Над нивою, выжженной зноем,
Дымок желтоватый повис,—
А ты так же зелен и строен,
Надменный, чужой кипарис.
Весь мир, вселенная со мной,
А также ты.
И песня зреет в час ночной
И говорит со мной одной,
А также ты.
Устала я,
Уходят вдаль
Мои пути…
Куда ведет меня печаль?
Куда влечет?
Чего мне жаль?
За чем идти?
Мне нужен
Чей-то острый взор…
Ты счастлив. Так будь счастливей
В тысячу раз и больше!
Пусть жизни весенний ливень
Продлится сто лет… нет, дольше!
Друзей у тебя немало,
Завидую им порою,
И все-таки я б желала,
Чтоб их было больше втрое.
Но если — все может случиться —
Когда-нибудь в день ненастный
Беда к тебе постучится,
Обидят тебя напрасно
И ты взгрустнешь одиноко,—
Будь сердцем чуток и зорок:
Кому-то, где-то, далеко
Ты несказанно дорог.
Кто сказал, что мы с тобой едва знакомы,
Что порой ты чуть кивнешь мне головой?
Каждый день со мной выходишь ты из
дома,
Каждый вечер возвращаешься со мной.
Отличусь я — похвалой меня подаришь,
Побранишь, коль провинюсь я в чем-нибудь.
Сам не зная, ты — мой верный
друг-товарищ,
Разделяешь ты всегда со мною путь.
И куда я ни пойду и ни поеду,
В каждом, каждом уголке моей страны
Я веду с тобой душевную беседу,
Пусть мы тысячами верст разделены.
Если даже мне порой бывает больно,
Я не жалуюсь, что мир, мол, нехорош.
Утешать меня не нужно, — мне довольно
Знать, что где-то в этом мире ты живешь.
Помню, в юности раннем моей
Я впервые мечтала о друге.
Должен быть он, конечно, сильней
И смелей всех мальчишек в округе.
А потом я мечтала, что он
В песне, в пляске ни с кем не сравнится,
Понесется, вперед устремлен,
Легкокрылый и быстрый, как птица…
Но призывный звонок прозвучал:
Первокурсница, с этой минуты
Я хотела, чтоб милый мой стал
Самым лучшим в стенах института,
Чтобы книги любил он читать,
