Замок щёлкнул, и она встрепенулась, принимая непринуждённый вид, насколько это вообще могло у неё сейчас получиться. На сиденье опустился милорд, закрывая дверцу. Фабиана отодвинулась к стенке ближе, краем глаза видя, как Ламмерт поправил шейный платок и ворот своего чёрного с множествами запонок жакета, так безупречно сидевшего на его подтянутой мужественной фигуре.
Он бросил короткий, почти мимолётный взгляд на девушку, и дал команду возничему трогаться, отвернулся. Фабиана не осмелилась больше взглянуть на него, но Хэварт и не пытался искать с ней разговоров. И гадать не пришлось — он был напряжён и изрядно зол.
Всю дорогу он продолжал молчать, даже не смотрел в её сторону.
Фабиана не знала, куда себя и деть, так тесно было не только в карете, но и внутри. Безмолвие тяготило и навевало не самые хорошие мысли. Да и с чего ему разговаривать с ней, она весь высказала своё отношение к нему, своё отвращение к тому, кем милорд являлся. Только это не трогало её, Фабиане всё равно, кто он, она видела то, как он относится. Вот только почему? Почему он приехал за ней, с такой уверенностью, что она уедет с ним? Хотя с чего она это решила? Может, он и не надеялся, но тогда…
Всё слишком запутанно. Намерения Ламмерта разгадать невозможно. Это было непосильно Фабиане. Особенно в такой близости, когда она слышала сладкий запах цитруса и терпкость еловой хвои, смешанный с его чистым ароматом тела, которое так горячо волновало стеснённое узким корсажем платья сердце, опускаясь свинцовый тяжестью по её телу. Фабиана даже не могла лишний раз пошевелиться, и вскоре от напряжения онемели пальцы на правой ноге, заныло в грудном позвонке от неудобного положения. Но это даже было в пользу. Боль отвлекала от мрачных беспокойных мыслей.
Путь до Ристола оказался немыслимо долгим. Прибыли, когда полдень далеко остался позади. Фабиана уже изнывала поскорее размять ноги и расправить застывшие плечи. Но, кажется, не одна она страдала — на безупречно красивом лице милорда отразилась тень муки, Фабиана едва смогла её уловить.
Ламмерт вышел из кареты и открыл дверцу со стороны Фабианы. Немного удивлённая, вышла наружу. Ламмерт скользнул взглядом по ней так проникновенно и волнующе, что невольно мурашки расползлись от затылка к шее. Кажется, сохранять молчание всё же он твёрдо вознамерился. Хэварт не стал задерживаться и направился в замок.
Ничего не оставалось, как идти за ним. Мужчина прошёл в зал и замедлил шаг, будто вспомнил о гостье, остановился, поворачиваясь к покорно шедшей позади девушке. Фабиана остановилась в шаге от него. На миг они замерли друг напротив друга. Неловкость за собственные нелепые поступки сковала Фабиану, если раньше она не испытывала ничего подобного, то сейчас чувство вины ковыряло нутро, и некуда было бежать. Теперь уже нет.
— Я надеюсь, что ты убедилась в том, что покидать Ристол пока тебе не следует.
Фабиана подняла на него взгляд, собираясь с мыслями, но они предательски ускользали, глупое сердце колотилось слишком быстро, слишком горячо и сбивчиво, когда милорд вот так смотрел — пристально, неотрывно, гипнотизирую свою жертву тёмным взглядом.
— Я не буду вас стеснять, милорд, если вы мне позволите ещё немного побыть у вас, обещаю, что что-нибудь придумаю и найду выход из сложившейся ситуации, — слова полились сами собой в ответ на долгое молчание, лавиной полились, — я что-нибудь придумаю, возможно, мне удастся уехать из Вальштора и…
Фабиана не договорила, Ламмерт приблизился так стремительно, что она сделала короткий вдох на последнем слове, считывая гамму чувств на его лице: смятение, неверие, изумление и что-то ещё, что заставило загореться щёки. Он впился в неё взглядом, а потом медленно, очень медленно опустил его на губы, под тенями ресниц в глубине глаз вспыхнул жадный огонь — обжигающий и завораживающий.
— Что ты несёшь, потрудись объяснить? — вдруг спросил, возвращая взгляд на неё.
Фабиана раскрыла губы, но сказать ничего не смогла. Ламмерт опередил её прежде, чем она сказала хоть слова.
— Знаешь, что я сейчас хочу сделать больше всего?..
Вопрос, словно снег на голову, Фабиана сглотнула, понимая, что всё же смогла вывести господина из себя. Медленно качнула головой, задеревенев всем телом.
— …Сделать тебя своей женой по-настоящему.
Женой по-настоящему? Как это понять? Фабиана не знала, не знала, что ответить на это, что сделать. Чтобы не казаться глупой и не выставить себя на смех, хотя в его глазах насмешка давно погасла, вместо неё поглощающая влекущая чернота.
Ламмерт чего-то ждал. Ждал, что она ответит.
В груди пекло и предательская дрожь гуляла по телу, заставляя метаться в крайностях, оттолкнуть или… Или всё же ответить, пойти навстречу, коснуться его, запустить пальцы в шёлковые чёрные пряди вдохнуть их запах и прильнуть к губам? Фабиана знала, какими они могут быть мягкими и ласковыми, жадными и настойчивыми. Что будет потом, чего это будет стоить милорду, а ей? Ведь потом ничего не исправить, поддавшись мимолётной слабости...
