Тревожно заелозила на стуле, давя нещадно вспыхнувшее смущение, которое охватило с головы до пят, разрывая на мелкие частицы. Пытаясь собраться с мыслями, Фабиана поправила и без того тугой оборот простыни на себе, запахнула плотнее на бедре. Наверное, со стороны она выглядела растерянной и слишком суетливой, хотя ей простительно — полностью обнаженного мужчину она видела при белом-то свете впервые, с которым, между прочим, провела ночь.
Хэварт приблизился к ней. Вот и подвох! Фабиана запрокинула голову, чтобы смотреть лишь на его лицо, чувствуя обонянием сумасшедше пленительный аромат его тела. Разозлилась от того, как мгновенно голова наполнилась туманом и обездвижилось тело.
— У тебя великолепный слух, — произнёс он, глянув на клавиши, — красивая мелодия. Чья она?
Признаться, что сочинила её сама, было дико стыдно.
— Я уже не помню.
— Не ври, — посмотрел твёрдо, разоблачая.
— Это неважно, — сглотнула Фабиана, раздражаясь на собственную глупость и упрямство.
Да, она, конечно, не Игнес которая наверняка нашла бы что ответить, преподнеся себя с достоинством. Фабиана не могла ни того, ни другого.
Сжав кулаки, поднялась со стула — кажется, ей пора уходить.
— Уже скоро завтрак, — бессвязно проговорила, ища взглядом вещи, стараясь не смотреть на Хэварта, — мне нужно привести себя в порядок и…
Мужские руки перехватили и задержали, не позволив сделать и шага к креслу, где и обнаружила своё платье.
— В чём дело, Фабиана? — чуть сердито пророкотал голос над ухом. — Скажи.
Фабиана упершись ладонями о его горячую грудь, застыла, чувствуя удары. Всевидящие, и что же с ней такое? Куда она и в самом деле рвётся?
— Прости, просто подумала, что Игнес…
Хэварт утробно зарычал, подводя взгляд к потолку.
— Будь уверена, она сегодня же покинет Ристол.
— Нет, я не об этом, — замотала головой.
— Тогда что?
Что? Хотела бы она знать... Просто самый завидный мужчина в Вальшторе сейчас обнимает её, говорит всякие волнующие сердце слова, нежно ласкает, смотрит так, будто дегустирует самый изысканный торт. А её вдруг раздирают сомнение по поводу его выбора, и это после того, когда уже всё случилось!
— Наверное, я не слишком… — Фабиана закусила губы, но, кажется, пора учиться развязывать язык и говорить открыто ему о своих сомнениях и страхах — это так странно, — ...я не так опытна для… тебя.
Кажется, она опять сказала какую-то несусветную чепуху.
Хмурость сошла с лица Ламмерта, сменяясь любопытством и интересом.
— Может быть, перестанешь говорить глупости и решать за меня? — Его руки вдруг скользнули по спине, ухватились за край простыни и решительно потянули. — Хочешь, расскажу тебе одну тайну? — с лукавством спросил, меняя тон на терпеливый и интригующий, не отводя от Фабианы взгляда, продолжая разматывать плотную ткань так завораживающе, что она не могла сопротивляться этому. — Мне это и нравится в тебе, твоя непосредственность, что так изысканно сочетается с целомудрием. Нравится, — ещё один разворот простыни, — смелость и любопытство, казалось бы, несовместимая с застенчивостью и робостью, которые пленят и, — последний разворот, — обезоруживают. Тебе, — жадно скользнул по телу горящим взглядом, возвращая на лицо, утягивая в чёрную пропасть, — Игнес и в подмётки не годится, и перестань себя сравнивать с ней. Я тебе запрещаю.
Фабиана решительно задержала скользнувшую с её тела простыню. Глаза Ламмерта темно вспыхнули, в то время как губы сжались в напряжении. Что-то всё же мешало открыться и безоговорочно толкало на то, чтобы одеться и немедленно уйти.
Фабиана уже хотела было закутаться обратно, но неожиданно внутри что-то треснуло и осыпалось пылью, обнажая её настоящие чувства, впуская тягучий взгляд Ламмерта. Разве этого она хочет? Уйти? Фабиана теперь его не только формально, с ним она испытала самые невероятные чувства. Зачем ей куда-то убегать и прятаться, когда она и себе-то не принадлежит.
Сжав шёлк в пальцах, не отводя взгляда от мужчины, потянула с себя простынь, откидывая её назад, представая перед взором Ламмерта полностью обнажённой.
— Просто я… боюсь тебя потерять, — прошептала тихо Фабиана, и казалось, что стены рухнут от ее признания.
Она боялась этого с самого начала, с того момента как Ламмерт привёз её в Ристол в качестве служанки, боялась и до сегодняшнего дня заталкивала страх подальше, запирая на замок, игнорируя, не желая допускать его и тем самым так тщательно отгораживалась от хозяина Ристола, чтобы не привыкать… Чтобы потом не было больно...
Ламмерт ещё долго смотрел в глаза, будто пытался что-то осмыслить и понять, а следом его губы тронула едва заметная горькая улыбка, скорее, вызывающая тревогу, а затем пальцы Хэварта взяли её за плечи и чуть сжали.
— Это всё? — спросил вдруг он. — Всё, что тебя беспокоит?
Фабиана кивнула, облизав пересохшие губы.
