— Это значит, что каждый может прийти в эту чудесную библиотеку и бесплатно взять книги для чтения. Прекрасный подарок для всех, кто желает чему-нибудь научиться, даже если он по какой-то причине не посещает школу или специальное учебное заведение.
— Как ты, бабушка Клара? Ты сестра милосердия, а для этого требовалось специально учиться.
Я улыбнулась тому, с какой гордостью девочка произнесла слова «сестра милосердия». Возможно, мой пример вдохновит Мейв в будущем выбрать эту профессию и для себя. Если такое произойдет, это почти оправдает ту жертву, которую я принесла, чтобы проложить себе путь к независимой жизни: у меня так и не появилось собственной семьи. Женщины только недавно получили возможность подняться выше того положения, которое уготовано им от рождения, однако не могли иметь сразу и то и другое. Да и вряд ли мне захотелось бы выйти замуж за кого-то, кроме Эндрю. Видимо, он испытывал те же самые чувства, потому что женился лишь по прошествии двадцати лет после нашего с ним расставания.
Еще немного передохнув, мы с Мейв наконец-то добрались до верхней площадки. Я уже собралась открыть дверь, но Мейв дернула меня за руку и указала на надпись под колоннадой над входом:
— Бабушка Клара, тут еще что-то написано.
— Тут написано: «Библиотека Карнеги».
— Что такое «карнеги»?
Я рассмеялась. Имя Эндрю Карнеги уже не один год гремело на всю страну, и мне было странно, что кто-то мог не знать его, даже такая малышка, как Мейв.
— Карнеги — это не «что», а «кто». Конкретно здесь говорится об Эндрю Карнеги, который выделил средства на строительство этой бесплатной библиотеки — и еще множества таких же библиотек — и подарил людям возможность читать и учиться вне зависимости от того, есть у них деньги или нет.
Я не сумела сдержать улыбку при мысли о той роли, которую сыграла в открытии этих бесплатных библиотек — да и во всей его обширной благотворительной деятельности.
— А еще что-нибудь он дарил людям?
Судя по тому, как загорелись глаза малышки Мейв, она представила целую кучу подарков вроде тех, что получала на каждое Рождество: фарфоровых кукол и карамельных конфет.
— Да, Мейв. Мистер Карнеги не только открыл несколько сотен — может, даже больше тысячи — общественных библиотек по всему миру, но и выделил деньги на создание образовательных учреждений, музеев и концертных залов. Я слышала, он собирается основать фонд для поддержания международного мира, фонд героев и фонд поддержки учителей.
Мейв широко распахнула глаза.
— У него так много денег?!
— По общему мнению, он самый богатый человек в мире. Таких богатых, как он, еще не было и, возможно, уже и не будет. — Зная ум и характер Эндрю, я не удивлялась его успеху, равно как и его беспощадной предпринимательской твердости (достаточно вспомнить, сколь жестко он обошелся с бастующими сталеварами во время Хомстедской стачки); эту твердость он, несомненно, оправдывал для себя тем, что она помогала наращивать средства для его благих дел. Я почти никогда не жалела о том, что не разделила с ним успех и отказалась от нашей любви ради благополучия своих близких. Я утешалась той ролью, которую сыграла в судьбе Эндрю, — вдохновила его на масштабную благотворительную деятельность, даровавшую лучшую жизнь сотням тысяч, если не миллионам людей. Кто знает, как все обернулось бы, если бы я решила остаться с ним? Может, со временем он перестал бы прислушиваться к моим суждениям? Возможно, именно воспоминания обо мне служили для Эндрю самым крепким заветом? — И ходят слухи, что он собирается отдать это богатство на пользу людям.
— Откуда ты столько всего о нем знаешь, бабушка Клара? Ты с ним знакома?
Я опять рассмеялась.
— Да, малышка. Я с ним знакома. Давным-давно я жила в Питсбурге и была его другом.
Действие «Горничной Карнеги» — истории об иммигрантах, добившихся невероятных успехов, и о зарождении филантропии как широкомасштабного явления — происходит во второй половине XIX века. В отличие от других моих книг, отправной точкой которых стал конкретный исторический документ или реликвия, идея «Горничной Карнеги» возникла без всякой связи с каким-то памятником старины или произведением искусства. Она зародилась из наших семейных легенд: больше ста лет назад у моих предков — бедных ирландских иммигрантов, многие из которых даже не ходили в школу, — появилась возможность заняться самообразованием в первой Библиотеке Карнеги, открывшейся в Питсбурге. Благодаря доступу к книгам и бесплатным учебным курсам они смогли выбраться из нищеты и дать своим детям достойное образование, так что мы, их потомки — потомки неимущих фабричных рабочих — стали врачами, юристами, профессорами, и некоторые из нас даже учились в университетах Лиги плюща. На протяжении нескольких поколений Эндрю Карнеги занимал важное место в истории нашей семьи, и мне всегда было интересно, что заставило этого человека — крупного сталепромышленника, мультимиллионера, долгое время считавшегося бессердечным и беспринципным дельцом, — обратиться к благотворительности.
