— Вот видишь, Том. Эндра всегда соблюдает твои интересы. — Она решила не заострять внимание на том, что соблюдение означенных интересов достигается за счет сомнительных махинаций, в которые ее старший сын вовлекает и младшего.
— Если так, мама, то почему он молчал? Почему я узнал обо всем из слухов, дошедших до братьев Кломанов?
Судя по изумлению, промелькнувшему в глазах миссис Карнеги чуть раньше, я сделала вывод, что она тоже не ведала о планах старшего сына и теперь задавалась тем же вопросом. Но она никогда не призналась бы в своем неведении, тем более в разговоре с младшим сыном. Пока она обдумывала ответ, вмешался старший мистер Карнеги:
— Потому что ты человек добрый и честный, Том. Большой бизнес — грязное дело, и я не хотел, чтобы ты пачкал руки и врал партнерам, пока о сделке не будет объявлено официально. Но я уже понял, что ошибался, скрывая от тебя свои планы.
— Я не ребенок, Эндрю, и не нуждаюсь в защите. А тебе не следовало врать родным людям.
— Извини, брат. Трудно избавиться от старых привычек. Я имею в виду, от привычки защищать близких. Что касается слияния компаний — это будет долгое и сложное предприятие. Нам придется врать старым друзьям. Но это необходимо, если мы хотим контролировать производство железа. — Он протянул брату руку. — Ты меня простишь?
Рука младшего мистера Карнеги заметно дрожала, когда он вытянул ее вперед. Братья обменялись рукопожатиями и вернулись на свои места. В комнате воцарилась неловкая тишина. Миссис Карнеги уселась в кресло и снова застучала спицами.
— Том, ты сегодня увидишься с мисс Коулман? — осведомилась она как ни в чем не бывало.
Младший мистер Карнеги изумленно уставился на нее, словно не веря, что в такой напряженный момент она действительно спрашивала о его зарождающихся отношениях с дочерью металлургического магната Уильяма Коулмана.
Но меня совершенно не удивила ее прямота. Миссис Карнеги просто напомнила младшему сыну о его обязательствах перед семьей — укрепить романтические отношения, которые сослужат Карнеги хорошую службу в их стремлении контролировать производство железа. По ее убеждению, каждому следовало четко понимать, что от него ожидается и что ему положено делать. На свой лад миссис Карнеги была такой же безжалостной и непреклонной, как и ее старший сын.
От нее не укрылось выражение лица младшего сына. Она на секунду прервала вязание и строго проговорила:
— Что ты так смотришь, Том? Нельзя же все сваливать на Эндру. У каждого из нас есть своя роль. Клара, натяни нитку потуже, — велела она, напомнив мне о моей роли и о том, что играть ее надо безупречно.
После сцены в библиотеке я захотела хоть ненадолго сбежать подальше от «Ясного луга» с его тайными происками и интригами. Мне требовалось побыть в одиночестве и хорошенько подумать. Вместо того чтобы заняться штопкой в рабочей комнате экономки, где я рисковала наткнуться на раздражительную миссис Стюарт, я незаметно проскользнула мимо столовой — там Хильда чистила хрустальные люстры — и вышла на улицу через заднюю дверь для слуг. Мне повезло: в кухне не было ни души. Мистер Форд как раз спустился в погреб, чтобы набрать овощей для гарнира на ужин. Будь он на месте, я, наверное, не осмелилась бы покинуть дом. Я очень ценила доброе мнение обо мне этого наблюдательного и проницательного человека и не желала, чтобы он уличил меня во лжи или сам покрывал мою ложь, особенно после того, как я стала невольной свидетельницей откровенной нечестности старшего мистера Карнеги.
Уже во дворе я прислонилась спиной к стене дома и перевела дух. Что теперь? Мне, наверное, не следовало уходить далеко и надолго. Я могла понадобиться хозяйке в любую минуту. Нельзя рисковать своим положением. Благополучие нашей семьи сейчас зависело от меня еще больше, чем прежде. Но задний двор дома Карнеги — это вовсе не то, в чем я нуждалась.
Убедившись, что никто меня не заметил, я вышла на Рейнольдс-стрит и направилась в сторону торгового квартала в центре Хоумвуда. Мое присутствие на главной улице можно было бы объяснить тем, что я выполняла поручение хозяйки, но если я отклонюсь от обычного маршрута, то никакие оправдания уже не спасут. Я огляделась по сторонам, удостоверилась, что на улице нет никого, кто мог бы знать меня в лицо, и свернула на дорожку, ведущую в Хоумвудский парк, отчасти — окультуренный сад с клумбами и скульптурами, отчасти — поля и луга.
