— Прошу прощения, мистер Карнеги, мне пора возвращаться. Уже скоро я понадоблюсь вашей матери.
Он тоже поднялся, и мы вместе пошли по извилистой дорожке к парковым воротам. Воздух полнился гулом насекомых, пробудившихся от осенней дремы из-за необычайно теплой погоды, который дополнял еще один звук — хруст гравия под нашими ногами. Мы шли молча.
Мистер Карнеги первым нарушил молчание, обернувшись ко мне так стремительно, что я даже вздрогнула от неожиданности.
— Иногда у меня возникает чувство… — Он тряхнул головой. — Нет, я не должен этого говорить.
— Что говорить, мистер Карнеги?
— Иногда у меня возникает чувство, что вы единственный человек в целом мире, с кем я могу беседовать откровенно. Единственный, кто меня знает и по-настоящему понимает.
Я испытывала те же чувства по отношению к нему, хотя честно старалась подавить их в себе. Я еще не встречала мужчину, настолько близкого мне по духу. Мужчины, которых я знала дома, были простыми фермерами с минимальным уровнем образования и весьма скромными устремлениями, направленными исключительно на поддержание хозяйства. Здесь, в новой стране, я сталкивалась с мужчинами равного мне социального положения, слепленными из того же самого теста, но привязанными разве что не к земле, а к фабричным станкам и литейным цехам. Я посмотрела прямо в глаза мистера Карнеги и увидела в них свои крошечные отражения. Может быть, я просто зеркало для него? Внимательный слушатель, в чьем присутствии можно практиковаться в изложении мыслей, которые впоследствии составят его историю. Или он чувствовал ко мне нечто большее?
Он шагнул ко мне и взял меня за руку. Я, наверное, должна была насторожиться, но не стала сопротивляться. Мы оба были в перчатках (он — в черных кожаных, мягких, как масло; я — в коричневых, связанных из грубого хлопка, отданных мне за ненадобностью от щедрот миссис Стюарт), но я ощутила тепло его ладони.
— Я постоянно думаю о вас, мисс Келли. За время наших встреч в парке я написал вам бессчетное количество писем, пытаясь выразить свои чувства к вам, но все эти письма способными передать мое восхищение и, осмелюсь сказать, преклонение перед вами. Можно ли мне надеяться… — Он помедлил, подбирая слова.
Я не знала, что будет дальше. Я даже не понимала, какого именно продолжения хотела сама, но тут окружающую нас тишину прорезал отчетливый голос:
— Это вы, мистер Карнеги?
Я сразу узнала мисс Аткинсон. Вот уж кого мне совсем не хотелось видеть. И уж тем более я не желала, чтобы именно мисс Аткинсон застала нас с мистером Карнеги в такой щекотливой ситуации: наедине, вдвоем, в парке. Держащимися за руки. Я отдернула руку, свернула с дорожки и пошла прочь через заросли деревьев, надеясь скорее затеряться в их густой тени.
После той встречи в парке прошло три дня, полных тревог и смятения, и три бессонные ночи. За все это время я ни разу не видела старшего сына хозяйки. Я, как положено, прислуживала миссис Карнеги в ее спальне, в гостиной и библиотеке, но мои мысли были заняты совершенно другим. Слова мистера Карнеги никак не шли из головы. Каждый раз, когда кто-нибудь входил в комнату или выступал мне навстречу из-за угла коридора, мое сердце на миг замирало: то ли от радостного предвкушения, то ли от страха — я сама толком не знала. Мои чувства к старшему мистеру Карнеги менялись чуть ли не ежечасно.
Утром четвертого дня, когда я относила на кухню поднос с посудой после завтрака миссис Карнеги, я так сильно задумалась по дороге, что чуть не сбила с ног миссис Стюарт, раздающую Хильде и Мэри очередные задания для ежедневной уборки.
— Прошу прощения, — сказала я, присев в реверансе.
— О, мисс Келли. — Миссис Стюарт на секунду прервала беседу с подчиненными ей служанками, с которыми обращалась сурово, но все-таки с большей сердечностью, чем со мной. — Вы в последнее время так заняты при хозяйке, что у меня не было случая застать вас одну. Чтобы отдать письмо.
Она вынула из кармана передника письмо от Элизы и вручила мне. Я хотела спросить, как долго она носила его в кармане, чтобы теперь осчастливить меня и тем самым напомнить: у нее имелись способы показать свою власть надо мной, хотя формально я ей не подчинялась. Но я не собиралась с ней ссориться — лишние сложности мне ни к чему, — и потому ответила только:
— Спасибо, миссис Стюарт.
Миссис Карнеги ждала меня в спальне, куда мне следовало вернуться уже через пару минут. Но я спешила прочесть письмо от сестры. С момента получения от нее последней весточки — о том, что у нас отобрали большую часть земли, — меня снедали дурные предчувствия. Я хотела убедиться, что дома все хорошо. А потому, поднявшись по лестнице для слуг, не пошла сразу в покои хозяйки, а пробралась на цыпочках в пустующую гостевую спальню. Тихонько прикрыла за собой дверь и присела на краешек кровати, накрытой парчовым покрывалом цвета зеленого яблока.
У меня не было при себе ножниц, и я аккуратно надорвала конверт, стараясь не повредить ни единого слова, написанного Элизой.
