Осмелюсь ли я сказать правду? Я устала от лжи и притворства, устала скрывать свои настоящие чувства. Я желала быть искренней. Хотя бы раз.
— Мне тоже, мистер Карнеги.
— Вы понимаете, почему я уезжаю, да? Вы сами решили, что мы больше не должны видеться. И не должны говорить о наших чувствах друг к другу.
— Да, — сказала я, глядя в пол.
— Одно ваше слово — и я никуда не поеду.
Мистер Карнеги взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Он напряженно смотрел в мои глаза, словно надеялся отыскать в них то самое слово «останься», которого не услышал из моих уст.
Мне ужасно его не хватало, и я с трудом устояла перед искушением выполнить его просьбу.
— Я хотела бы попросить вас остаться, мистер Карнеги. Честное слово. Но я не могу. У меня есть обязательства перед семьей. Я должна зарабатывать деньги и поддерживать близких.
— Я готов помочь вашей семье. У меня есть для этого средства. — В его голосе слышались нотки мольбы.
Я помедлила, пытаясь понять, что он предлагал на самом деле. Мы продолжим тайно встречаться, а он финансово поддержит моих близких? Вряд ли он подразумевал нечто большее, иначе выразился бы по-другому. И что дальше? Что произойдет, если я ему надоем или его мать узнает о наших неподобающих встречах и примет меры? Учитывая его глубокую преданность семье, я, скорее всего, потеряю работу вместе с надеждой устроиться на похожее место с сопоставимой зарплатой — возмущенная миссис Карнеги наверняка постарается отомстить мне, — и моя семья окончательно пропадет. Нет, я не могла позволить себе пойти на поводу у чувств. Мне следовало твердо стоять на своем — но уважительно, чтобы не обидеть мистера Карнеги.
Я не рисковала смотреть ему в глаза — боялась, что мое сердце дрогнет. А потому отвела взгляд и молча покачала головой.
Он отпустил мой подбородок, но продолжал крепко сжимать мою руку.
— Я понимаю, мисс Келли, и восхищаюсь вашим самоотверженным чувством долга перед семьей. Я скоро уеду и перестану вас беспокоить. Но пока я еще здесь, могу ли попросить об одном одолжении?
У меня внутри все оборвалось. О чем он хотел попросить? Я всегда полагала, что мистер Карнеги стоял выше тех отвратительных выходок, которые позволяли себе состоятельные господа по отношению к служанкам. Возможно, я ошибалась.
— Пожалуйста, назовите меня по имени. Мне необходимо услышать, как вы произносите мое имя вслух. Исполните хотя бы это единственное мое желание.
Такая просьба казалась вполне невинной.
— Эндрю, — прошептала я и почувствовала, как тает моя решимость.
Он притянул меня ближе к себе, я посмотрела ему в глаза, и тут из столовой донесся резкий, чуть раздраженный голос:
— Эндра!
Мы оба застыли.
— Эндра! — Голос стал громче. — Что ты делаешь рядом с кухней?
Его мать. Моя хозяйка. Мгновение, заключавшее в себе столько невероятных возможностей, было упущено.
Я всегда думала, что нет ничего более блеклого и унылого, чем ирландская зима. Хмурое серое небо без намека на проблески солнца. Голые ветки деревьев тянутся к этому беспросветному небу. Непрестанные холода и промозглая сырость, от которых не спасает никакое тепло от камина. Но я ошибалась. Нет ничего хуже начала питсбургской зимы после отъезда мистера Карнеги.
Не то чтобы эта зима оказалась суровее предыдущей. Хрустящие морозы, пронзительный ветер и черный от заводской копоти снег — городской смог доходил даже до дальних предместий — были точно такими же, как и в мою первую зиму в Питсбурге. Единственное отличие — отсутствие мистера Карнеги. Только когда он уехал в Европу, я по-настоящему поняла, сколько надежды и света он дарил мне одним своим существованием, даже когда прекратились наши тайные встречи в парке.
Без него моя жизнь превратилась в бесконечную рутинную службу у строгой, требовательной хозяйки, чей характер стал еще тяжелее с приходом зимы.
Лишившись обожаемого Эндры, единственного человека на свете, который мог смягчить ее суровый нрав, миссис Карнеги правила в доме железной рукой и с той же тщательностью и непреклонностью контролировала деловые вопросы семьи. Хотя старший мистер Карнеги оставил младшему брату подробные, четкие инструкции по управлению семейными предприятиями и инвестициями, миссис Карнеги упорно настаивала на том, чтобы вести все дела совместно с ним в качестве соправительницы.
