— Мне придется тебя разочаровать, горничная. Я абсолютно здоров. И, как ты сказала — неуязвим.
Мои мысли спутались, заметались в заторможенной после распития вина голове, но одно я осознала: пусть выкидывает, это тоже выход.
Владетель склонился еще ниже и начал выталкивать меня. Я уже не сопротивлялась…
Вдруг лицо… морда того явилась перед мысленным взором. Он улыбался.
Нет уж, гад! Буду жить тебе назло!
Я вцепилась в альбиноса крепко, прильнула всем телом. А он уперся одной рукой в раму, а другой начал толкать меня в грудь. Порыв ветра поднял мою кофту, коснулся кожи. С небывалой силой я бросилась на владетеля; моя нога соскользнула на раму. Тогда я оттолкнулась от рамы ногой что было мочи.
Мы упали на пол. «Бежать, бежать от этого психопата», — подумала я, но даже не пошевелилась. Я распласталась на мужчине, и руки мои крепко сжимали его плечи. Одну ногу я даже закинула за его, чтобы иметь дополнительную «зацепку».
Весь мой мир теперь составляли лишь окно — смерть, и альбинос — спасение.
— Видишь, как тебе хочется жить? — тихо и мягко проговорил владетель. — Как ты вцепилась в меня, как прильнула. Тебе есть, что терять, горничная — жизнь. Запомни этот момент. И в следующий раз, когда я о чем-то тебя спрошу, или когда я что-то тебе повелю — знай: в моей власти как подарить тебе жизнь, так и отнять.
Я кивнула. В голове шумела кровь, все дрожало внутри, но его слова я услышала очень хорошо.
— Слезь с меня.
Как заставить тело двигаться? Я разжала пальцы, перекатилась на пол. Поднялась, выравнивая дыхание, одернула кофту, которую задрал наглый ветер. Ветер… Я взглянула на раскрытое окно, на раму.
— Закрой окно, дует, — приказал центаврианин, поднимаясь. Поправив воротник, он дал еще одно указание: — И приготовь ванну погорячее, как вчера.
О, как были кстати эти указания! Простые, понятные, и давали мне время прийти в себя. Я поплелась в ванную комнату и сделала все, как вчера. Пока ванна наполнялась горячей водой, я сходила за халатом и нижним бельем владетеля, оставила, где нужно. Подождала еще немного, потрогала пальцем воду — кипяток.
Альбинос уже был в ванной комнате и почему не спешил раздеваться.
— Залезай в ванну. Можешь не раздеваться.
Пораженная, я лишь покачала головой.
Центаврианин ждал подобного; он подошел ко мне. На меня нашло какое-то странное чувство: я не хотела в воду, но и сопротивляться не хотела тоже. Хмель не до конца слетел с меня. Словно со стороны, я видела, как альбинос берет меня на руки, а потом медленно опускает в горячую воду.
Я и нескольких секунд не просидела в ванне — дернулась, всполошилась, ахнула.
— Сиди, — альбинос не выпускал меня из ванны.
— Горячо, светлейший!
— Знаю.
— Очень горячо!
— Да.
— Я тут сварюсь! Выпустите!
— Не сваришься, а протрезвеешь, — возразил мужчина, продолжая меня удерживать. Я дергалась и вырывалась, во все стороны летели брызги. — Иногда в этих целях действеннее ледяная вода, но тебе сейчас полезен жар.
— Я уже трезвая, светлейший!
— Тогда скажи: «Простите, светлейший, я никогда больше не буду напиваться!»
— Простите-светлейший-напиваться-больше-не-буду!
— Ты забыла одно слово.
— Пожалуйста!
— Не это слово.
Выпустите меня!
— Слово.
— Никогда!
— Что никогда?
— Никогда больше не буду напиваться! Обещаю!
Альбинос убрал от меня руки. Я выбралась из адовой ванны, встала перед владетелем. Кожа пылала, с меня текло. Я не знала, что сказать, что делать — просто смотрела на центаврианина. Что за псих, черт его подери? А если б у меня от такой температуры сердце дало сбой? А если бы я эо применила?
— Теперь ты в состоянии слушать и слышать, — отметил владетель и начал сухо перечислять: — Когда я вернулся, усталый и замерзший, ты не встретила меня, не принесла ужин и не приготовила ванну. Это проступок. Проступок — это штраф.
Штраф — пятьдесят п.е. Помимо этого, ты оскорбила своего владетеля. Это преступление. Преступление — это штраф в пятьсот п.е. Подведем итоги: сегодняшний день стоил тебе пятьсот пятьдесят п.е.
— Делайте, что хотите, но денег таких у меня нет!
— Знаю. Как работодатель, я безжалостен. Как владетель — милостив. Поэтому, горничная, я предлагаю отработать штраф.
Я буду давать тебе специальные задания стоимостью пятьдесят п.е. каждое. Если ты будешь их добросовестно и своевременно выполнять, то быстро отработаешь пятьсот пятьдесят п.е.
Владетель говорил медленно и мягко, я даже заслушалась. Что-то чертовски-заманчивое было в его словах… Чертовски… Я росла на страшных папкиных сказках о чертах и бесах, о том, как сии нечистые испокон веков покупали души за деньги. И, хотя это были всего лишь сказки, пришедшие на Энгор вместе с первыми землянами, в них была мораль.
Я представила центаврианина с рогами. Как родные сели!
— Что скажешь, горничная?
— Какие задания, светлейший?
— Разные. Не захочешь выполнять — пожалуйста. Захочешь, получишь пятьдесят п.е. Можем составить договор, если ты опасаешься, что я тебя обману.
— Ну что вы, светлейший, владетелю мы верим, как родному отцу! — чисто машинально съязвила я.
