Он просто кивнул. Просто — кивнул. Человек, который мечтал оказаться в хранилище! Ученый-энтузиаст, который занимался настройкой приборов, проводил расчеты, изучал аномалии, но своими глазами хранилище так и не увидел. Хранилище увидела девчонка без высшего образования, горничная, и она же прикоснулась к великому.
Вот так Звезды играют с людьми.
Нужно срочно развеселить Аркадия. Я весело сказала ему, намекая на Гримми:
— Ве-е-е-етров, не расстраивайся! Не везет в работе, повезет в любви.
Аркадий обратил на меня взгляд тяжелый, как камень.
Я прикусила язык. Кажется, совсем не то ляпнула…
— Пора заканчивать, — сказал альбинос.
У входа мы не задержались. Те системы защиты, что устанавливал еще Ферис Голд, не отключили, а перенастроили, так, чтобы они работали аккурат у самого входа, а не поблизости. Именно из-за них зона деструкции и разрасталась — они реагировали на любую технику, на пролетающие рядом аэрокары, и автоматически считывали их как помехи. А что касается самой зоны деструкции, в ближайшие несколько сотен лет она никуда не пропадет. Отрицательная энергия долго рассеивается.
Обо всем этом мне рассказывал не Ветров — он шел насупленный, и не владетель — ему было не до меня. Я весело болтала с теми самыми чопорными, неприветливыми центаврианами, которые раньше у меня вызывали у меня только неприязнь. В состоянии просветления я стала гораздо говорливее и чувствительнее. Мир ощущался, как нечто прекрасное, и люди вокруг — тоже.
Оттого я сразу почувствовала перемену. Откуда-то со спины дохнуло такой ненавистью, что у меня дыхание перехватило.
Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы увидеть.
— Психокинетики, — сказала я, застыв на месте.
Центавриане, что только что мило со мной болтали, мгновенно стали серьезными. Остановились и Малейв с Ветровым.
Владетель тоже заметил что-то неладное. Он не стал закрывать глаза, чтобы сосредоточиться.
— Четырнадцать человек, — продолжила я, сосчитав энергии.
Малейв кивнул, центавриане быстро перекинулись фразами, заняли места вокруг нас, убрали накопители так, чтобы до них было нелегко добраться. Мы с Ветровым стояли, как два барана, не понимая, что делать и как встречать «гостей». Не знаю, как Аркадий, но я в таких заварушках сама не участвовала никогда.
Бежать в деревню? Тогда мы разделимся, и нас будет легко убить. Особенно — Ветрова. Их четырнадцать, а нас восемь человек, из которых шестеро сильных центавриан, я — метиска в состоянии просветления, и землянин Ветров. И защищать центам нужно в первую очередь не нас с Аркашей, а накопители и владетеля.
— Не бойтесь, — обернулся ко мне альбинос. — Им нужны накопители и я. Ложитесь на землю и не мешайтесь, это все, что от вас требуется. Слышал, Ветров? Следи за Региной.
— У вас есть оружие? — испуганно спросила я. Хоть и пребывала я в состоянии просветления, страх почувствовала.
— Оружием добьем потом. А сначала встретим, как полагается.
— А как полагается?
Малейв не ответил мне.
— Ветров, следи за дамой.
Ветров и проследил: уложил меня между накопителями, а сами прилег сверху, закрывая своим телом. В таком положении биение сердца Аркадия казалось оглушающим…Не одна я боюсь.
Все затихло. Или мне только кажется, что настала тишина?
Нападающие приблизились. Я не могла их видеть, лежа под землянином, и потому прибегла к эо-зрению. Мир предстал в виде светящихся пятен, нитей, сгустков. Я закрыла глаза, и начала рассматривать нападающих с помощью силы, ощупывать их ауры.
Некоторые сияют, как обычные психокинетики, но несколько человек накачаны эо под завязку, черт бы их побрал! Они тоже касались накопителей, и явно не дарнских. И явились именно в тот момент, когда Малейв что-то сделал с собой. То ли у них чутье, то ли альбиноса кто-то сдал.
— Блага, товарищ Малейв, — издевательски протянул тот из нападавших, что мнил себя хозяином положения. Еще и нарочно сказал «товарищ», намекая, что Гоин не из наших, не из светлейших.
Я узнала голос. Жюльен Моро, один из дарнских аристократов, говорящих на французском наречии. С ним Элеонора водила дружбу до того, как свихнулась. Моро покинул Ферисголд после того, как Элайза продала Дарн, а перед тем организовывал демонстрации против «узурпатора». С ним явились те светлейшие, которые бойкотировали Гоина.
— Блага и вам, господа, — ответил Малейв вроде бы и вежливо, но с такой поддевкой в голосе, что это взбесило светлейших. — Рад, что вы, наконец, соизволили выказать уважение.
— Вам никогда не заслужить нашего уважения.
— Как прискорбно…
— Мы знаем, зачем вы явились на Энгор. Вам нужны наши накопители.
— Я поражен, — протянул медленно Гоин. — Вы не только знаете о накопителях, но еще и умеете ими пользоваться. Сияете, как звезды… А знаете ли вы, господа, что покидать владение без разрешения владетеля запрещено, а использование чужих накопителей — преступление?
— Не вам читать нам нотации! — вспыхнул Моро. — Вы вор, а не владетель! Мы оставим жизнь вам и вашим людям, если вы вернете то, что забрали и покинете наше владение и планету. Да, планету, ибо ни в одном владении Энгора вам не будут рады.
