Альбинос остановился так резко, что я врезалась в его спину. Развернувшись, он поддержал меня за руку и переплел свои пальцы с моими. От неожиданного прикосновения мое сердце пропустило удар, а потом провалилось куда-то вниз, в живот, и там уже забилось втрое быстрее.
— Вы прекрасно выглядите, — проговорил Малейв несвойственным ему теплым голосом. — Но даже в платьишке горничной вы не выглядели жалко, в вас всегда была видна высокая порода. Не удивляйтесь моим словам. Девка, имиджу которой вы так усердно подражали, убежала бы, когда стало опасно, и не стала бы защищать Ветрова. Вы — светлейшая.
Сказав это, Гоин поцеловал меня.
Не таких слов я ждала. и не поцелуя в щеку.
Суд всем дался тяжело. Жители Дарна, привыкшие считать Гоина одушевленным мешком с деньгами, который не считается с нашими традициями, пораженно принимали правду. Оказывается, альбинос-центаврианин — психокинетик, и настолько сильный, что смог отразить атаку светлейших.
Сами светлейшие вели себя по-разному. Предатели, которые остались в живых, сохраняли напыщенное молчание, всем своим видом показывая, как презирают Гоина и тех, кто за него, или, наоборот, активно защищали себя. Но больше всего говорили родные и друзьях предателей, а также приглашенные светлейшие из других владений. О, как красиво они защищали своих! Какие пафосные слова говорили! Но запасы словесных красот быстро закончились, и начались простые, понятные простым мужикам и бабам оскорбления.
Гоин и его приближенные делали вид, что отвечают, и даже показывали какие-то эмоции, но все это было искусственным и для публики. Конечно, судьба предателей уже была решена, и все это судебное разбирательство было устроено для местных, чтобы показать — в Дарне есть закон. Оттого светлейшие и выходили из себя. Они знали, что провалились и знали, что суд — это просто постановка.
Я слушала обвинителей, защитников, свидетелей, обвиняемых, и вспоминала свою историю. На тех судах все было так же: сначала все шло тихо, чинно, затем начинались оскорбления, скандалы, эо-поединки…
Мы — я, Аркадий, Той и Элайза — сидели рядом, среди приближенных Гоина, и молчали. Элайза мрачно смотрела на светлейших, которые никогда не принимали ее в свой круг. А Тоя, дурашливого и веселого, странно было видеть серьезным.
Я внимательно слушала отчеты и свидетельства о том, кто и как организовывал нападения. Оказывается, их было много, но я ничего не знала о них, потому что охрана Малейва работала отменно. Элайза же, как выяснилось, давно уже получала угрозы от дарнской знати. Ее вынуждали шпионить против чужака и угрожали расправой. Вот Элайза и шпионила поначалу.
Правда, очень скоро она стала двойным шпионом, потому что поняла — бесполезно идти против центавриан. Их просто невозможно перемудрить.
Но во время открытого слушания многие факты были изменены. Например, никто ничего не говорил про накопители.
Перечислялись только данные о связях дарнских светлейших с легесскими, покупка запрещенного оружия и ядов, и прочее.
— Это что за сказки? — спросила я у Аркадия, не выдержав.
— Обывателям лучше не знать о накопителях.
— Я не только накопители имею в виду. По всему выходит, что владетель знал все о планах предателей. Но как же так вышло, что в лесу на нас напали, когда мы были уязвимы?
Вместо Аркадия мне ответила Элайза.
— Когда очередное нападение провалилось, заговорщики решили тайно принести клятву верности владетелю Легесса в обмен на помощь в избавлении от чужака Малейва. Владетель Легесский, послушав их, понял, что Гоин близко подобрался к дарнскому хранилищу и решил рискнуть, дав некоторым из светлейших — Моро, Вернеру, Черненко — воспользоваться своими накопителями. Предатели на сей раз хорошо просчитали все риски и были близки к успеху.
— Люди погибли. Этого бы не было, не прищучь владетель всех предателей сразу! — высказался Той. — Чего он ждал?
Элайза и Ветров посмотрели на апранца, как на ребенка. А я скорее была на стороне Ильмонга. И сейчас перед глазами лицо того центаврианина, которому раздавили внутренние органы…
— Он выжидал момент, чтобы поймать крупную дичь, — объяснила Элайза. — Кто такой Моро и его приспешники? Так, мелкие сошки. А вот владетель Легесса, это уже что-то.
— Имя владетеля Легесса не звучит. Правильно ли я думаю — его участие в нападении будет держаться под секретом?
— Разумеется. Их встреча состоится как раз сегодня, после слушания.
— Легесский владетель труслив и алчен, Малейву не составит труда с ним договориться, — усмехнулась Элайза.
Я перестала участвовать в разговоре. Меня вот что интересовало: как так могло получиться, что на нас напали именно в тот момент, когда альбинос уже не был неуязвимым? Почему он решил вынести накопители сразу после того, как «переродился»? Просчитался? Решил рискнуть?
