О! Ну и зрелище! Лицо — красными пятнами, глаза сумасшедшие, щека в помаде, губы вспухли, а под глазами чернота от расхваленной Маришкой туши. Я неторопливо умылась, после чего обратила внимание на прическу. Коса все перекосилась, тут и там повылазили волнистые прядки волос, упали на лоб. Лучше уж вовсе распустить косу. Я занялась было прической, да руки дрогнули.
Гоин подошел к двери. Я не услышала его приближение, почувствовала. Что-то во мне отозвалось на его присутствие; сила начала собираться в животе, в груди, на кончиках пальцев.
Хорошо, что я в ванной, а то обстановка слишком пожароопасная!
Я взглянула в зеркало на дверь, ожидая, что он ее вот-вот откроет и выгонит меня. Определенно, выгонит, потому что я заставила его потерять контроль. А таким мужчинам, как Гоин, важно управлять происходящим.
Так что же все-таки произошло с нами? Что за фокус с энергиями? Нормально ли, что мы так реагируем друг на друга?
Прикосновения, что приводят к сумасшествию, влечение, которое лишает разума… Не из пустоты же это взялось. Может, после Хранилища между нами установилась энергетическая связь? Наверное, так и есть. Между нами всегда было сексуальное напряжение, даже тогда, когда мы были нездоровы. Да, именно мы. Не только у меня были проблемы с энергией, но и у альбиноса. Эта его мощь и неуязвимость, скорее всего, делали его «отмороженным». То есть идеальным и бесчувственным.
Я повернулась к двери. Гоин все не заходит, ждет чего-то. Представляю, что сейчас творится у него в голове! Он, Гоин Малейв, Монстр Союза, владетель и центавриан высшей пробы, захотел девчонку с Энгора! Необразованную, проблемную девчонку!
Думает, наверное, что это ошибка или случайность. Но это не так! Пусть признает, что это не так! А я докажу ему…
В голову мне пришла шальная мысль. Ванна-то стоит полная, и вода в ней остыла до комфортной для меня температуры. Я подошла к ванне, той самой, о которой столько грезила, и быстро стянула с себя одежду и нижнее белье. Не мешкая, погрузилась в ароматную теплую воду.
Гоин открыл дверь и вошел. Лицо — маска, губы сжаты. А вот глаза при виде меня вспыхнули. Не ожидал!
— Не злись, — примирительно сказала я. — Для тебя вода уже остыла, а для меня — в самый раз.
— Что ты делаешь? — выделяя каждое слово, спросил Малейв. Голос выдавал напряжение.
— Принимаю ванну.
— Я не о ванне. О том, как ты ведешь себя.
— Я тебя провоцирую, Гоин.
— Интересно. К чему все это, раз ты меня боишься?
— Гоин, я давно уже не боюсь тебя. Невозможно бояться человека, которого… — я запнулась.
— Которого что? — спросил он и подошел к ванне.
— Которого хочешь, — вывернулась я. Не хватило смелости признаться, что он нравится мне, давно уже нравится — наверное, с того момента, как выбрасывал из окна… Я тогда увидела в нем человека, который не идет проторенными путями, такого же наглого в своих желаниях, как я.
Малейв медленно, очень медленно посмотрел на мое тело в прозрачной воде. Я чуть-чуть, капельку испугалась, но не его и тем более не того, как он смотрит на меня. Это страх типично женский: а нравится ли ему то, что он видит? Не кажусь ли я ему слишком худой?
Моя голова кружилась, как после парочки бокалов веронийского, и становилась все легче и легче с каждым ударом бешено бьющегося сердца.
— Ну, давай, скажи, что это ошибка, сбой системы, — сказала я, не вытерпев напряжения. — Что ты не можешь испытывать ко мне ничего. Я же просто средство для достижения цели, и ничего больше. Энгорка темная, девчонка необразованная, нахалка…Не чета тебе…
Судя по тому, как он смотрел на меня, его в данный момент больше мое тело интересовало, чем то, о чем я говорю. Но ведь и это тоже о многом говорит! Можно быть идеальной красавицей с идеальной прошивкой и идеальной родословной, но оставаться нежеланной. Пусть я тощая, с тушью под глазами, зато могу дразнить старшего, залезать нагло в его ванну и даже ругаться с ним. И ничего мне не будет.
Потому что ему это нравится.
Гоин так ничего и не сказал. Он встал, потянулся к шкафчику, выбрал два флакончика. Изучив их, открыл крышечки и накапал из флаконов в воду. Судя по мгновенному разлившемуся в ванной комнате аромату, это эфирные масла.
Гоин опустил одну руку в воду и начал водить ей, создавая легкие волны. Я смотрела в его лицо и ждала, когда же он, наконец, соизволит хотя бы что-то мне сказать.
— Я не тот мальчик с комплексами, которого ты нарисовала в своем воображении, — тихо сказал центаврианин, и неожиданно улыбнулся светлой улыбкой. — Несмотря ни на что, у меня было счастливое детство. Я плохо сходился с людьми, зато с живностью — очень хорошо. Не брезговал возиться с ранеными животными, не боялся трогать змей и крупных насекомых. Разумные кошки хауми любили гулять со мной. Не помню, чтобы меня кусали.
Я не стала удивляться перемене темы разговора. Главное, он не молчит больше.
