— Извинись, Ник — сказала я, огромным усилием воли заставив себя не ругаться, не использовать против него эо.
Он демонстративно развернулся и пошел к такси. По пути бросил еще один взгляд на кар, который принадлежит Элайзе, и который уже привык считать своим.
— Гаденыш, — выплюнула ему вслед Лили. Я заметила, как от нее в сторону Ника потянулась ниточка силы… Я сдержалась, а вот Гримми не вытерпела. Ну и пусть!
Парень открыл дверцу кара; волосы попали ему в глаза. Он провел рукой по лбу, желая откинуть назад мешающуюся челку.
Тогда-то пряди темно-русых волос посыпались… Ник схватился за голову. Волосы сыпались, сыпались. И брови «сползли», и ресницы, за какую-то минуту.
Парень понял, в чем дело и повернулся к нам; лицо красное, глаза огромные.
Уже не смазливый.
— Да, Ники, — спокойно ответила на его взгляд Лили. — Это я сделала. Волосы на всем теле выпали. Отрастать будут ме-е-едленно, неохотно. Может, даже и не отрастут. Не знаю, этому фокусу меня бабуля учила, и я точно не помню, каковы последствия. Кстати, я могу усилить эффект, и у тебя станет вырабатываться меньше мужских гормонов… Объяснить, что это значит? Но я тебя пожалею, если найдешь тех молодцов, что напали на Маришку, и толково им объяснишь: если завтра в девять утра они не явятся в особняк в мой кабинет просить прощения у Маришки и не возместят стоимость испорченных костюмов, то я пойду к владетелю и все расскажу. Владетелю мой рассказ не понравится.
Ник постоял немного на месте, задыхаясь от злости, и уселся в такси. Машина взревела недовольно — слишком резко чип управления вставили — и тронулась с места.
— Не надо было, — проговорила тихо Маришка. — Ник обозлится еще больше, а эти не приедут…
— Приедут, извинятся, — возразила Лили. — Трусливые они. Травили, потому что некому за тебя было заступиться. А сейчас — есть кому. Если же не приедут… самим хуже будет…
— Все будет хорошо, Мариш, — я приобняла подругу за плечи. Я тоже была уверена, что Ник найдет этих парней и привезет в особняк, и они извинятся. Из Дарна им деваться некуда, а гнев владетеля сильно, очень сильно портит жизнь.
— Иногда я боюсь вас, — покачал головой, произнесла наша черноволосая красавица. — Особенно тебя, Гримми.
Облысеешь с тобой…
— Будешь хорошо себя вести — не облысеешь!
Мы приехали, когда сумерки уже накрыли особняк. Наше отсутствие незамеченным не осталось: завидев меня, охрана тут же кому-то доложила что-то, к Лили прибежал Томас, которому пришлось на время стать главным и следить за прислугой, а Маришку немедленно к себе потребовала Элайза. Впрочем, не только ее, но и меня тоже. Вызвав Несси к себе в покои, бывшая владетельница начала отчитывать нас, как неразумных детей: «Сударыня, как вы могли покинуть особняк перед самим Отбором? Я надеюсь на вас, слышите, не смейте меня подводить! Вы должны с ума свести владетеля, растоптать его невозмутимость, замучить ревностью, чуть успокоить улыбкой и взять готовеньким», «Марина, вы тоже хороши: я без вас, как без рук, а вы оставили меня в такой важный момент. Нет, не оправдывайтесь!»
Только услышав, что случилось в городе, женщина слегка сбавила тон.
Пока Маришка спешно превращала Элайзу в сказочное создание, надо мной трудилась Несси. Маришка то и дело поглядывала на нее и подсказывала, что делать. Так что, через полчаса ускоренной подготовки мы входили в залу вместе с Элайзой. Светлейшая знала, чего мне стоит вообще приходить на Отбор, поэтому крепко держала под руку.
— Не трусьте, — шепнула она, когда я начала выискивать Гоина в зале.
Залу оформили празднично, очень цветасто, обозначая весну, расцвет, надежды. Мне не приходилось сомневаться в умении Лили все организовывать, и во вкусе Элайзы. Она, а не Гоин выбирала декор, заказывала цветы, утверждала меню.
Отбор был заявлен и для женихов, и для невест. Некоторые гости были мне знакомы, некоторые явно прибыли из глубинки, если судить по широко распахнутым глазам и неуверенности, смешанной с восторгом. Так же и с нарядами: кто-то был облачен в элегантные одежды, кто-то — одет слишком крикливо. Черными изваяниями тут и там встречались центавриане. Я кивнула одному — помню, мы с ним в лесу обороняли накопители. Смешались энергии, запахи, звуки; чувствовалось, что все взбудоражены.
Первый яркий Отбор за многие годы — такое событие!
Мы с Элайзой плыли к местам для светлейших, расточая улыбки и приветствуя того, этого, ту, эту… Сколько, оказывается, красивых девушек в Дарне! И большинство из них блондинки с тонкими чертами и темно-синими глазами. Сразу видно лирианское наследие. Именно на таких вот нежных блондинок пристально глазели центавриане. Самых лучших выделяют, глазастые!
