Позади под тяжестью снега хрустнула ветка, и Реми подскочила на месте. Она провела дрожащими пальцами по лицу. Нельзя пугаться каждого звука! Это просто ветка.
– Все закончилось, – прошептал Хейл, согревая ей руки.
– Ничего не закончилось, – возразила девушка. – Не закончится, пока он жив.
И ей стало страшно.
Она с трудом пережила короткую встречу с Северным королем. Один его взгляд, и Реми превратилась в жалкое рыдающее ничто. Как же она собирается его убить? Когда опустилось окошко кареты, она снова вернулась в тот страшный день, когда Востемур разрушил ее жизнь. Ее тайна, словно валун, давила на грудь. Знай Востемур, что это из-за нее Клинок Бессмертия не покоряется ему, он отрубил бы ей голову. Змеиные глаза заглядывали ей прямо в душу.
– Однажды ты его убьешь, Реми, и я это увижу, – целуя ее, сказал Хейл. – А теперь пойдем в гостиницу.
Его уловка сработала, теперь все ее мысли занял этот поцелуй.
Они остановились в небольшой, уютной гостинице. И не самой шикарной, чтобы не столкнуться с Северными фейри. Хозяйкой была женщина и дело свое знала хорошо.
Руадора жива! Эта мысль не выходила у Реми из головы. За северным горным перевалом она найдет сестру. Отсюда до Ексшира меньше дня пути верхом. После того, как Баба Моргана ей рассказала о чудесном спасении Руа, Реми не находила себе места.
Всю жизнь девушка верила, что во время Ексширской резни спаслась лишь она одна, единственная из их большой семьи. Ну почему она не зажгла красную свечу еще давным-давно и не вызвала Бабу Морганну? Тогда бы Реми узнала, что и Морганна, и Руа обе живы, и что красные ведьмы укрылись в безопасном месте. Она бы сразу отправилась туда. А не скиталась бы столько лет по тавернам в поисках очередного укрытия.
Постоянно прятаться. Это все, что она умела.
Реми стояла в ночной сорочке перед зеркалом в ванной, из которого на нее смотрела обычная молодая девушка с длинными черными волосами. Тринадцать лет она скрывалась в человеческом облике, из-за магии ее принимали за ведьму. Да, иногда Реми забывалась и проявляла силу фейри: слишком быстро бегала, отлично видела в темноте… Крошечные мгновения, когда возвращалась ее истинная сущность. Дальше этого она никогда не заходила.
Реми собиралась ехать всю ночь, чтобы поскорее увидеть Руа. Однако Хейл уговорил ее передохнуть здесь, в Андовере, подкрепив слова умоляющим взглядом. Всего лишь день. Еще вчера она была на пороге смерти, и нужно набраться сил, а не выжимать из себя последние.
Она могла не согласиться, упросить Хейла не терять драгоценное время… но решилась сделать передышку по той самой причине, по которой стояла сейчас перед зеркалом в ванной.
Хейл был прав: на Севере путешествовать в облике фейри намного безопаснее. Если она изменит внешность, то окажется под защитой своего настоящего обличья… Только она никак не могла нащупать ту нить магии, которая позволит сбросить чары.
Она даже лица своего не знала. Волшебство полностью преобразило ее внешность. Девушка смотрела на человеческий образ в зеркале, сосредотачиваясь, напрягаясь, желая этой перемены.
Ничего.
Реми не сдавалась.
– Давай же, черт побери! – зажмурив глаза, выругалась она.
И снова ничего.
Ничего не выходило. Девушка представляла, как въезжает в Ексшир в человеческом облике. Проезжает мимо руин замка – места гибели ее родителей, и все еще прячется. Такая трусиха! Как же она собирается заявить свое право на трон Горного королевства? Как возглавит возрождение своего народа, если не в состоянии открыться даже отражению в зеркале? Как предстанет перед сестрой и увидит ее разочарование? Она всех подводит.
Реми печально вздохнула и, стиснув кулаки, попыталась снова сменить образ. Стены дрожали от ее усилий. Ее руки затряслись, замерцали глаза… Это была магия красной ведьмы, а не магия фейри.
Хейл постучал в дверь ванной.
– Реми?
Девушка не ответила. Не могла посмотреть ему в глаза. Не хотелось показывать любимому, что она совсем пала духом. Что сломалась.
Она сломалась. Трусиха. Родители разочаровались бы в ней. Они никогда ничего не боялись, не скрывая от мира своего истинного лица.
Зеркало задребезжало в раме, но Реми не открыла глаза.
Она даже не попыталась спасти родителей. Как и ее саму спасали другие. Она же просто плыла по течению, послушно подчиняясь чужим приказам: что делать, как себя вести. Ее жизнь была пустой: неприметной, непримечательной, и не заслуживала ни любви, ни славы.
Зеркало разлетелось на мелкие кусочки, но Реми даже не моргнула. Все это правда? Она никогда не боролась, и ее тело не знало, как это, что это. Что сделала Реми, чтобы заслужить любовь родителей, своей страны, своего суженого? В человеческом облике она лишь всего боялась и пряталась. Она не была
У нее нет права быть той, кто она на самом деле.
Осколки зеркала градом посыпались на Реми, рухнувшую прямо на них. Дверь резко распахнулась, и в ванную влетел Хейл.
