– Шериф, я еще не встречал более талантливо женщины!
Прислушиваясь к перебранке за стеной, Эйнджел насторожилась. Ред Гаррет похвалялся своими мужскими подвигами в постели с женщинами. Эйнджел почувствовала, как кровь в ней закипает от гнева и желания мести. Она вспомнила, что Нил предостерегал ее от столкновения с этим человеком, и осторожную замкнутость Лили, когда Эйнджел пообещала поставить Гаррета на колени. Теперь настал этот час! Эйнджел была почти уверена, что Гаррет не знает ее в лицо, а если даже и видел раз-другой, то в этом вечернем откровенно сексуальном платье Лили он ни за что не догадается, что это и есть Эйнджел.
Коварная улыбка пробежала по губам Эйнджел, и глаза затуманились мечтой о скорой мести. Она сделает так, что шериф Оро никогда не забудет эту ночь.
Окунув палец в баночку с румянами, Эйнджел под несла его к лицу. Вспомнив, как это делали другие женщины, она наложила на лицо грим, попудрилась и, чуть отойдя назад, придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале. Получилось как нельзя лучше!
Платье Лили было сшито из ярко-розовой тафты и украшено черным кружевом и блестками, очень низкий вырез почти полностью открывал грудь.
Встряхнув головой так, что шпильки полетели на пол, она взбила свои золотистые волосы в пышное облако. Алые накрашенные губы чуть приоткрылись в улыбке. Отлично, как раз то, что надо!
Не задумываясь о возможных последствиях своего безрассудно-смелого поступка, Эйнджел выплыла в зал, держа правой рукой поднос. Она тут же заметила, как мужчины откровенно уставились на нее, шепоток побежал по столам. Новая девушка всегда вызывала к себе повышенный интерес. Пока Эйнджел шла с подносом к стойке бара, несколько мужчин пытались перехватить ее взгляд, но безуспешно.
Барменом был молчаливый пожилой мужчина, которого Лили называла Джо. Льстивым и вкрадчивым голосом, на какой она только была способна, Эйнджел попросила его наполнить стаканы виски. Подозрительно поглядев на нее, Джо не спешил выполнять просьбу.
– Новенькая, да? Ну, ставь свой поднос сюда. Он хлопнул ладонью по стойке бара, и Эйнджел послушно поставила поднос туда, куда показал Джо. Затем, взяв поднос с заказанным виски, она оглядела зал и невольно покраснела, увидев похотливые взгляды мужчин. Поспешно отведя глаза, Эйнджел заметила огромную картину, висевшую позади Джо. На ней была изображена совершенно обнаженная женщина, свобод но раскинувшаяся на постели.
– Ну, шагай, милочка, – пробормотал Джо, поворачиваясь к другой подошедшей девице. Глубоко вздохнув, Эйнджел поставила поднос на пальцы правой руки Он оказался на удивление тяжелым, и ей при шлось какое-то время приноравливаться, прежде чем она смогла притворно небрежной походкой отойти от стойки бара. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как кто-то ущипнул ее за ягодицы. Мгновенно вспыхнув, Эйнджел чуть не уронила поднос, но все же сумела удержаться от возмущенного восклицания. Обернувшись, она увидела подмигивавшего ей и довольно ухмылявшегося старателя. Отходя от столика, она наткнулась на другой, стоявший рядом, и чуть было не опрокинула содержимое подноса прямо на колени прилично одетого джентльмена.
– Посиди со мной, детка, – вкрадчиво предложил он ей. Типичная внешность выдавала в нем профессионального игрока в карты. Невнятно пробормотав что-то в ответ, Эйнджел поспешно двинулась дальше.
Где же Ред Гаррет? Понемногу впадая в отчаяние, она внимательно разглядывала посетителей. Должно быть, он сидел где-нибудь у стены. Вскоре в самом дальнем углу она заметила столик, который занимали трое мужчин. На груди у одного из них красовался значок шерифа. Наверное, их у него несколько, поду мала Эйнджел. Потеряв один во время поджога хижины, он мог надеть другой, вернувшись в город.
Подавляя страх, Эйнджел кокетливой походкой направилась к столику Гаррета. Свет в зале погас, сцена ярко осветилась, и шум голосов постепенно затих. Внезапно наступившая темнота заставила Эйнджел остановиться. На сцене появилась Лили и запела хрипловатым контральто. На ней было блестящее платье алого цвета и боа из перьев. Она пела так красиво и трогательно, что мурашки побежали по телу Эйнджел. Лили пела печальную балладу, и у Эйнджел уже не было никаких сомнений в редком таланте этой красивой зеленоглазой женщины. В бал ладе говорилось о несчастной безответной любви, и Эйнджел, слушая красивый голос Лили, внимательно вглядывалась в ее лицо. Глаза певицы сверкали почти так же, как бриллиантовое ожерелье на ее шее.
«Да она плачет», – тревожно подумала Эйнджел. Следующая песня была веселой и озорной, и мужчины стали охотно подпевать Лили, стуча по столам в такт пианисту с засученными рукавами, ловко отбивающему синкопы на разбитом инструменте. Прослушав вторую песню Лили, Эйнджел снова двинулась к столику Гаррета, думая о певице. «Она любит Холта так же сильно, как и я, – думала Эйнджел, – но ни одна из нас не может завоевать его сердце».
