Тем временем, мальчонка, разглядев, что перед ним остановились два тролля, бросив корзинку, решил дать дёру. Но я в два прыжка догнал его, схватив за шкирку.
- Ой, дяденька тролль, не ешьте меня, я ничего не сделал! – взвыл паренёк дурным голосом, как будто его режут.
Поскольку дело было у самых ворот, рядом тут же появилась стража.
- Караул! Убивают! – заголосила женщина, вцепившись в мальчишку с другой стороны.
- Ваша милость, вы б не наказывали парнишку, - выступил вперёд один из стражников.
О-о, да это ж Ортал! А я как-то и не обратил внимания, что он тоже оставлен в городе.
- Это почему ж?
И мне поведали весьма печальную историю о семье погибшего воина, сынишку которого я выловил. Сначала вдова… та, что тоже вцепилась в парня… получала какую-то пенсию, но Балабол отменил указы предыдущего короля, оставив семью погибшего без гроша в кармане.
Вот женщина и перебивалась тем, что пекла пироги, а сынишка помогал продавать их, когда стражникам, а когда прохожим. Причём происходило это нелегально, в обход существующих порядков. По закону нужно было вступить в гильдию хлебопёков и платить взносы. Вдове это было не по карману. Воины это знали и понимали, оттого смотрели на всё сквозь пальцы. Ничего удивительного, любой из них мог оказаться на месте покойного, а их семьи мыкаться точно так же.
М-да, надо будет чего-нибудь придумать для таких вот сирот.
Кстати, а где корзинка?
Она оказалась в руках у тролльки, которая как раз расправилась с последними пирожками, забросив их в рот, как семечки.
- Вкусно, - облизнулась девчонка, сунув мне пустую корзинку.
Я передал её женщине.
- Это что у тебя? – спросил, указав на ведро.
- Молоко.
- Давай!
- Не губите, ваша милость! – взмолилась вдова, стоило мне подхватить ведёрко, - Нам же жить не на что будет!
Я глянул на пояс. Проклятье! Таскаешь кошель – он на фиг не нужен, стоит хоть раз забыть – тут же понадобился!
- Ортал, ссуди монетами, в замке верну, - бросил я стражнику, передавая молоко девчонке.
Та опасливо сделала пару глотков, а потом присосалась к посудине, будто не пила целую вечность.
- Сей секунд, истфьерр! – порылся в кошельке воин и подал мне серебрушку, - Меньше нету.
- Держи! – сунул я плату в руку женщины.
- Но это же большие деньги, у меня нет сдачи!
- А ещё еда есть? Мясо например?
- Есть, но испорченное. Жарн-пройдоха подсунул, но я побоялась с ним печь.
Оказывается, у мясника что-то там случилось, и он буквально навязал женщине залежалого товара «не первой свежести». Ах, злодей! А ну, подать сюда Ляпкина-Тяпкина!
Сначала мы зашли к Лане – так звали вдову, мать Мика. Мне всучили подозрительный кусок мяса. Окорок. Я его понюхал. Запашок действительно был, и я передал образец для дальнейшего исследования по инстанции главному дегустатору. Та, схватив обеими руками, вгрызлась в него так, что аж завидно стало. Ну, как едят тролли, я уж не раз рассказывал. Скажу лишь, что на это действо мать с сыном смотрели, широко разинув рты и распахнув глаза. По-хорошему, надо было с них за этот цирк денег взять.
Моя троллька…
- А кстати, звать-то тебя как?
- Уах-ха.
- Чего?
- Ахра. А-у-у-а?
- Что?
- А тебя?
- Шэрх.
- Так и зовут? – удивилась девчонка.
- Угу. Ты ешь, ешь.
- Больше не могу, - обессилено вздохнула Ахра, жалобно уставившись на мясо.
Прямо, как в басне: «Видит око, да зуб неймёт».
- Тогда пойдём, - бросил я.
Доедать окорок пришлось мне самому по дороге к дому Жарна.
- Может, не надо? – в который раз законючила Лана.
- А если кто-то из детей отравится? Такой же, как твой сын?
Женщина примолкла. Я тоже понимаю, что не охота выдавать соседей, с которыми бок о бок прожил не один год… а то и десяток лет… какому-то там нелюдю.
С шумом распахнул дверь, шагнув внутрь. Толстяк за прилавком… наверное сам хозяин… от страха отпрыгнул назад, впечатавшись в стену. А я, как неопровержимый вещдок, грохнул на прилавок обглоданный мосёл:
- Здесь продают тухлое мясо?.. Ты, мясник Жарн?! – ткнул я в толстяка пальцем, едва не достав ему до груди.
- Я ничего такого не делал. Это ложь. Лана, как тебе не стыдно?! – заголосил он, увидев вдову, - Я к вам всей душой, а ты?!
- Шэрх… ваша милость, пожалейте его, - взмолилась женщина.
Нет, ну как тут быть суровым и беспощадным во имя добра и справедливости?! Совершенно невозможно работать в такой обстановке!
- Ладно, отравитель, показывай, где прячешь свой яд. Установим степень твоей вины.
- И где мясо? – согнувшись в три погибели, чтобы заглянуть внутрь, окинул я взглядом пустое помещение, в самом углу которого болтался на крюке единственный кусок.
Как выяснилось, тоже окорока, в таком же состоянии, как у Ланы.
- И это всё? – критически оглядел я свою добычу, когда та оказалась у меня в руках.
- Так всё распродал, ваша милость, - клятвенно заверил Жарн, - Последнее, вон, таким, как Лане, даром пришлось раздать.
- То есть она тебе ничего не должна? – на всякий случай уточнил я.
- Нет, что вы, - замахал он руками, - И этот кусок забирайте, если нужен.
Я тут же протянул его Ахре. Та отрицательно замотала головой:
- Больше не могу.
- Потом съешь! – шикнул я на неё.
