Два дня я провалялся в бреду. Не знаю, как меня лечили и какой дрянью поили, но, когда очнулся, во рту был такой привкус, будто кошки насрали. Полный трындец! Да у меня с самого тяжкого похмелья такого состояния никогда не было.
Кое-как продрал глаза и приподнялся на локтях, чтобы оглядеться, где я хоть нахожусь? От, ёшкин кот! Увиденное меня совсем не порадовало. Небольшая комната… хотя с моими-то габаритами любое человеческое жильё покажется тесным. Мебели никакой, только моя лежанка без всяких постельных принадлежностей. Одни голые доски. Зато сверху широкое и длинное… по человечьим меркам… шерстяное одеяло. Почти новое. С чего вдруг такая забота? Странно…
Тем более, что интерьер дополняли маленькое зарешёченное оконце и массивная деревянная дверь… Вернее, это для меня дверь, а так, целые ворота с двумя створками. Иначе как бы меня сюда затащили?
Так что вход в камеру… Ничем иным это не могло быть, кроме камеры предварительного заключения, а может, и постоянного. Все признаки нахождения в плену. Ну, а что я, собственно, хотел?
Последнее, что помню: выстрел из пушки в упор и полёт. Сомнительно, что меня, как барона Мюнхаузена, верхом на ядре, вынесло за стены крепости. Тем более, что главный уда пришёлся по единорогу. Так что пройдёт совсем немного времени, как ко мне заявятся тюремщики. Послушаем, что скажут, а пока неплохо бы, слить воду с радиатора.
Едва успел закончить свои дела, как дверь растворилась и в неё вкатился розовощёкий колобок с аккуратными усиками в расшитом золотом малиновом кафтане… или камзоле… Не имею понятия, как это по-научному называется… И прямо с порога:
- Добрый день. Рад, что вы наконец очнулись, а то Его Величество уже несколько раз интересовался. Так я пошлю гонца?
Э-э-э, не понял… А чего это он у меня разрешение спрашивает?
- Так как мне доложить, ваша милость? – от этих слов вопрос застрял у меня посреди горла, а сам я невольно закашлялся.
- Да, я не представился, - пришёл мне на помощь толстяк, дав немного придти в себя, - эл Кальвер, новый начальник тюрьмы, - он вежливо раскланялся, - Так что передать королю?
И в глазах… собачья преданность и желание угодить… Только что хвостом не завилял.
Блин! Не пойму, что случилось с моим тюремщиком? То ли я сошёл с ума, то ли весь мир вокруг спятил. А может, и того хуже – небо рухнуло на землю?!
И тут ни с того, ни с сего пришла мне на память старая история.
Ладно, что тут говорить, дело прошлое, попал я как-то раз в вытрезвитель.
Некоторые, наверное, думают, что там могут очутиться исключительно тунеядцы, пропойцы, бомжи и иные отбросы общества. На самом деле это глубоко не так, потому что у перечисленных категорий населения просто не бывает при себе денег. Так кому они нужны?!
Кстати, у меня их тоже тогда не было, потому что отмечали мы то ли день рождения, то ли отпуск. Уже не помню… Что точно осталось памяти, так то, что ментов в тот день на улицах было видимо-невидимо. Из-за каких-то выборов все выходные им отменили, оттого и злые они были в тот день, как собаки. Воронок свой загнали поперёк входа в метро, ни проехать, ни пройти. А куда деваться, если он единственный.
Доходило чуть ли не до анекдотов. Три пенсионера шли мимо, тут один возьми и ляпни:
- А чего это этих серых в погонах столько понагнали?
- Ты чё сказал?! – тут же накинулись на него со всех сторон.
Всех сгребли и в машину. Ну и меня до кучи.
Ладно, каюсь, я был выпивши, но старики-то вообще трезвые. Ох, как двое, те, что помоложе, костерили всю дорогу старшего:
- Что ж ты, старый… чудила, седьмой десяток разменял, а ума не нажил! Промолчать не мог, что ли?!
Дальше к нам присоединили ещё троих. Те вообще были публикой цивильной, потому что предстоящий отпуск одного из них отмечали в кафе, при выходе из которого их и повязали.
В общем, загнали нас в камеру. Стариков почти сразу выпустили, ну а мы, оставшиеся сидим, «вытрезвляемся». Потихоньку разговорились. Ну и один из троицы, чернявый усач, назвавшийся Виктором, принялся травить байки. Про то, как доблестно служил на финской границы, и как финки им не давали житья, наведываясь в гости в поисках большой и горячей любви чуть ли не каждый день. Врал, небось, безбожно, но слушать было интересно. Всё ж какое-то развлечение.
Тут дошла очередь и до нас. Первого вызвали отпускника – седоватого мужчину с аккуратной бородкой, больше похожего на профессора. Который во время нашего разговора тихо сидел в углу. Но не прошло и пяти минут после его ухода, как из-за двери послышались крики:
- Где деньги?!
- Какие деньги?! Ты всё пропил!
- Деньги верните!
- Чего это он? – спросил молодой парень, которого присоединили к нам чуть позже.
- Ясное дело, - ответил пограничник, - наличность у Лёхи спёрли.
- И много было? – поинтересовался я.
- Отпускные, командировочные, триста долларов премии,.. – принялся перечислять Виктор.
Я прикинул… Ну ни х… хрена ж себе! Выходило никак не меньше пяти моих зарплат, а то и поболе.
- Где ж так платят?
