При этом лицо секретаря сияло гордостью и умилением. Мол, вот у нас какая добрая королева, ведь она не погнушалась выйти к людям собственной королевской персоной и преподнести милые сюрпризы бедным детишкам. Глава Палаты Лордов непроизвольно поморщился, но предпочёл промолчать: скорее всего этим бедным деткам было горячо наплевать на подарки, поскольку по-настоящему бедных людей на Холм Королей не пускали, он находился во втором круге внутренних стен города, где располагались «чистые заведения», проживали люди благородного сословия и богачи из нуворишей. С последними лорд Джерард никаких дел предпочитал не вести, разумеется, но вынужден был мириться с их присутствием в Палате Представителей. «Вот если бы Её Величество решила осчастливить детишек из Салтона, тогда другое дело!», - с кривой ухмылкой подумал лорд Джерард, пребывающий в диком раздражении. Он на секунду представил себе, как их очаровательная королева в платье, расшитом серебром, стоит в окружении собственных фрейлин и солдат королевской гвардии где-нибудь посреди рабочего квартала и в диком ужасе вращает глазами, опасаясь местных детишек, окруживших её с требованием выдать причитающиеся подарки. Усмехнувшись ещё раз, он с ненавистью уставился на группу молодых людей, которые шли, распевая песни и даря счастливые улыбки проходящим мимо девицам.
Да уж… при таком раскладе ему придётся тут заночевать!
- Пошевеливайся, милейший! – крикнул милорд и постучал тростью кучеру.
Тот что-то пробормотал несуразное, минута, затем другая, и вот уже копыта лошадей весело зацокали по мостовой.
- Ты уверен, что Его Величество согласен меня принять сегодня, Саймон? – спросил лорд Джерард у своего секретаря.
Тот важно открыл папку с бумагами, которую держал в руках, кивнул и заверил, что вчера посылал напоминание в королевскую канцелярию и вот, утром получил ответ, что Его Величество всенепременнейше уделит несколько минут своего драгоценного времени главе Палаты Лордов своей страны.
Лорд Роуэл буркнул в ответ что-то неразборчивое и откинулся на мягкие подушки, закрыв глаза. Он несколько раз продумывал свою речь, с которой он обратится к государю, но всякий раз он не был уверен, что его аргументы покажутся ему убедительными. Какая-то болезнь, да ещё так далеко от столицы, могла ли она взволновать юное сердце короля? Очень даже вряд ли… и согласится ли тот подписать приказ о введении новых войск в Дейтон? Тоже далеко не факт…
- Когда было последнее донесение от Энтони? – спросил лорд Джерард.
- Третьего дня, милорд. Ваш сын пишет, что сам он здоров, солдаты Его Величества тоже, но слухи из Нортмандии доходят самые тревожные. Будем надеяться на то, что солдаты клана Олвуд станут последним оплотом обороны и болезнь не сможет вырваться и покинуть этот проклятый край. А там, глядишь, настанет осень с её непролазной грязью, затем снега, и болезнь снова утихнет.
Лорд Джерард с сомнением покачал головой. Ему оставалось только молиться и надеяться на чудо, ведь оба его сына находились сейчас там, где-то на границе, и он ничего не мог сделать для того, чтобы уберечь их от опасности.
Распахнулись парадные ажурные дворцовые ворота и карета покатила по дорожкам сада. Лорд Джерард постарался успокоиться и внутренне собраться – теперь всё зависело только от него – как сможет преподнести монарху своё видение проблемы и пути выхода из неё…
Во дворце так же заканчивались последние приготовления к празднеству, развешивались гирлянды разноцветных огоньков в парковых беседках, украшались парадные залы, и в одном из них устанавливалась сцена, с которой лицедеи будут давать своё представление.
- Не припоминаю, чтобы я получал приглашение на праздник, - задумчиво проговорил лорд Джерард, проходя мимо и осматривая всё это великолепие.
- Оно было, конечно, просто вы были в таком минорном настроении, что только махнули рукой, когда я стал его вам зачитывать, милорд, - немного покраснев, признался секретарь, шедший рядом со своим патроном.
Милорд согласился, что это вполне могло быть, поскольку лорд Джерард недолюбливал всяческие увеселения и крайне редко на них появлялся, разве что исключительно на протокольных мероприятиях и то, не более чем на полчаса. Он даже нередко вздорил на эту тему со своей супругой. Леди Эмилия была большая любительница светской жизни и потому душевно страдала, когда молодой супруг предпочитал сидеть дома, словно сыч. Чуть позже она стала появляться на них одна, задерживаясь на столько, насколько позволяли приличия, затем она вошла в число придворных Её Величества и у неё появились свои покои во дворце, так что она могла остаться во дворце на ночь. А потом и вовсе – стала фрейлиной юной королевы и её визиты в дом супруга к нему и детям стали носить редкий эпизодический характер. Леди появлялась в жизни своих родных, как шумный праздник, как весёлый карнавал, расточала улыбки своим сыновьям, путая их имена, брала у супруга положенное содержание и вновь растворялась в вихре красок.
