Город Антонеску. Книга 2 полностью

Да, действительно, это не меняет дела – ведь жизнь «при румынах» действительно текла «молоком и медом».

Бывая в последние годы в Одессе, мы и сами наслушались баек об этой жизни. Мы намеренно шли на контакт с незнакомыми нам пожилыми горожанами, желая услышать их личные воспоминания. И раз за разом с удивлением обнаруживали, что эти воспоминания не касаются террора.

А на прямой наш вопрос к собеседникам о судьбе их соседей-евреев обычно следовал ответ: «Да-да, конечно, что-то такое там, кажется, было с евреями. Их, кажется, как-то преследовали или изгоняли, что ли. Но это же не меняет дела?»

Ну, да, конечно, это не меняет дела. Ведь море действительно было синим, солнце ласковым, а помидоры красными!

Несколько слов, кстати, о помидорах.

Ведь именно этими непревзойденными плодами были завалены в то лето все девять (!) рынков Одессы.

Ранним утром на Новом базаре можно было встретить одесского примаря.

Пыньтя с важностью прохаживался по торговым рядам, заговаривал с продавцами и покупателями, осведомлялся о ценах на большефонтанские помидоры, на синенькие, пробовал обернутую влажной марлей брынзу, слизывал с деревянной ложки желтое, как яичный желток, масло и аккуратненько, двумя жирными пальчиками, приоткрывал жабры бычков, проверяя их свежеть.

Ну, действительно, чем не первый наш градоначальник де Ришелье, любивший захаживать в мелочные лавки и, останавливая на улицах прохожих, расспрашивать о житье-бытье?

Пыньтю встречали приветливо.

Обращались к нему запросто по-русски: Герман Васильевич.

Заводили разговор. Решали мелкие вопросы. По более крупным – договаривались о встрече: утром в муниципалитете или вечером – в ресторане.

Выгодно для обеих сторон.

Еще бы не выгодно: ведь именно муниципалитет раздавал горожанам лицензии на открытие борделей, бодег и комиссионных магазинов, ведь именно муниципалитет занимался распределением еврейских квартир, еврейских дач и, вообще, всего «бесхозного» еврейского имущества.

За услугу платили наличными, в основном золотом – «пятерками» и «десятками» царской чеканки.

Жизнь текла молоком и медом…

«Маскарад» продолжался.

И удивительно, что, несмотря на эту сладкую жизнь, несмотря на угар «маскарада», у кого-то все еще сохранялась жажда крови, сохранялось желание выискивать последних схоронившихся где-то евреев и отправлять их на смерть. Префектура полиции и сигуранца работали не покладая рук, да и доносы не иссякали.

В нашем архиве хранится рукописный донос какого-то анонима, в котором на трех, заполненных всякой антисемитской чушью листах содержится и такая сентенция: «…Коммунисты и жиды, которые выполняют директивы ЦК, т. е. Сталина, скрываются в Катакомбах, Аркадия и Еврейских склепах на кладбищах и Русском что не обходимо тщательно их проверить.

Пример [не разборчиво] Жидовка Галицкая Сара, ранее проживала на ул. Ланжероновской 19 до сих пор скрывается со своим сыном 20 лет у жителей пригорода т-е на Слободке всячески старается украсть паспорт через отдельных работников которые работают в Гос. Больнице и госпитале т. к. умирающие оставляют документы и паспорт и таким образом они приобретают себе, через прислугу и врачей…». [Из рапорта № 156, поданного 29 марта 1942-го в отдел пропаганды муниципалитета. Орфография сохранена. – Авт.].

Этот донос, при всей своей, может быть, смехотворности, на самом деле очень опасен, поскольку в нем упоминаются конкретные люди – Галицкая Сара и ее 20-летний сын, скрывающиеся на Слободке. И, что еще более опасно, раскрывается метод, с помощью которого оставшиеся в живых евреи пытаются добыть для себя «русские документы».

Горько и больно сознавать, что именно доносы часто были причиной гибели евреев Одессы.

Так, как вы помните, донос хозяйки дачи стал причиной ареста родителей Ролли.

Прошло уже около двух месяцев с тех пор, как их арестовали.

Все это время Ролли продолжала жить в Дерибасовке с тетками – Тася успела заранее с ними договориться и, видимо, хорошо заплатила им за заботу о девочке. И они действительно о ней «заботились».