Город без войны полностью

Сашка прочитал книжку взахлёб, не отрываясь. Его пугало и завораживало сходство воюющего города и города, где сейчас жил он. «От нас к югу находится Энск, – вспомнил он занятия по общей географии. – А что там дальше, знает только Контора. Нам это знать не нужно. Да, где-то ещё южнее степь переходит в пустыню, а потом должно быть море. Те, кто рос до войны, ещё хранят старые карты мира, хотя Глава приказал сжечь их, как не отражающие действительность. Конечно, он прав, многие города за время войны были сметены с лица земли, кое-где поселения пустынников выросли в города. За полвека непрерывных боёв мир изменился, но море-то никуда не делось! Никуда не исчезла степь и пустыня. Неужели где-то есть не воюющий город, нормальная мирная жизнь? А что такое мирная жизнь?» Сашка не мог себе этого представить. Конечно, в их центре не было боёв, но Сашка рос среди офицеров и сам готовился стать военным. Да и все знако­мые пацаны только и мечтали попасть в гвардию. «А этот их книжный царь так похож на нашего Главу – тоже толстый и в очках» – Сашка улёгся на мешки. Он пытался отогнать от себя другую мысль: как этот мальчик из повести похож на него самого. «Или на Илью? Может, Илья не в Энск бежал? Зачем ему было бежать в Энск? Это тоже военный город. Какая разница, где воевать? – Сашку даже пот пробил от неожиданной догадки. – Илья что-то знал, он всегда был недоволен Корпусом и Главой. Может, он хотел бежать ту­да, гораздо южнее Энска? Илья, почему ты мне ничего не сказал? Мы ведь были друзьями! Я бы понял». Сашка повертелся на мешках: «Нет, ничего бы я не понял, начал бы тебя отговаривать. Ты, Илья, уже был сиротой, а у ме­ня была мама. Я бы никуда с тобой не пошёл, а если бы стали допрашивать – всё рассказал бы. В Конторе умеют допрашивать…» Сашка то вставал, то опять ложился на мешки, от непонятных и неожиданных мыслей кружилась голова. Когда начало темнеть, пришёл Пёс:

– Ну что, не очень сложно?

– Пёс, а ты думаешь, есть такой город? Где совсем не стреляют?

– Не знаю, – Пёс вынул из Сашкиных рук книгу. – Литературное творчество – явление загадочное: или чего не бывает, так опишут, что поверишь, или настоящее так извратят… Что с них возьмёшь, с сочинителей…

Ночью дежурному на мешках спать было нельзя, и раньше Сашка крепился, как мог, но всё равно дремал под утро, а в эту ночь сон не приходил. Сашка смотрел в чёрное зимнее небо и в голову лезли мысли про город без войны, про Катю, про Илью и Кешу… Под утро Сашка услышал снаружи осторожные шаги. Он поднял обрез и лёг за меш­ки. Было ясно, что нормальные люди в такую пору не ходят.

– Дежуйный, не стьеяй! – услышал Сашка через мгновение и расслабился: так картавить мог только Эдик Кролик.

– Заходи смело, я стьеять не собияюсь, – усмехнулся Сашка.

– Дьязнишься, заяза! – догадался Кролик. – Тащусь в вашу дыю сьеди ночи, а он ещё пьикаивается.                              

– Не надо ночью по дыям таскаться!

– Ядно, я же по дею! Война начаясь, пьиятей! Дейжи! Ечь Гьявы, новенькая.

В руках у Сашки оказался листок с заголовком «Боевая газета». Кролик подсветил фонариком и Сашка прочитал:

«Жители нашего славного города! Беда уже на пороге. Полувоенный режим Энска начал агрессивные действия против наших сил. Значительные стычки произошли недалеко от Южного Форпоста. Наши доблестные силы адекватно ответили бандам из Энска и их наймитам пустынникам. Настала пора начать активную контратакующую операцию, направленную на уничто­жение враждебных нам банд агрессора. Весь народ как один выражает негодование, растёт наше единение. Все армейские соединения приведены в полную боевую готовность. Наши победоносные бронетанковые силы при поддержке вертолётов начали наступ­ление. Готовится выступить военизированная служба обороны «Штурм». Сотни жителей записываются в добровольческие батальоны. Я верю, мы победим. Да здравствует победа!»

У Сашки похолодело в груди: вот оно и началось!

– У нас на юге потейи бойшие, наш кондой сказай, чтобы все утьём быи в степи, – продолжил Кролик. – Давай, Войка буди: надо быстьё, а то до сойнца не успеем!

Сашка схватил обрез и побежал будить Волка. Кролик всю дорогу до четвёртого, Волкова, этажа шёл следом и ворчал о том, что никто на лестнице не убирается. Тем време­нем Сашка постучал в дверь. Её долго не открывали, прислушивались. Потом раздался испуганный голос Шакала:

– Кто там?                      

– Откьивай, нехьен высьюшивать тут. Свои, – громко сказал Кролик.

 Дверь отворилась. На пороге, освещённый Кроликовым фонариком, стоял Шакал в штанах с начёсом и тёплом свитере.

– Все спят, – шепнул он.

– А мне один хьен, – ответил ему Кролик очень громко. – Буди Войка.

 Шакал шмыгнул в комнату Волка, а Сашка тем временем осмотрелся. Коридор почти  ничем не отличался от их коридора, только в углу, в полутьме, стоял шкаф, в котором лежали книги, наверное, принадлежавшие Псу. Из комнаты, освещая себе путь керосиновой лампой, вышел Волк, а за ним хнычущий Шакал.

– Я, блин, думал Шакал офигел совсем, шарах его по башке, а оказывается зазря, – улы­баясь, пояснил он.

– Ну что, готов кьёвь пьёйивать? – спросил его Кролик.