Но Кеша, похоже, этого не понимал. Он просидел у Кати до самого вечера и обещал явиться и завтра. Катя утомлённо вздыхала, старательно не обращала на Кешу внимания, но тот оказался на удивление упрямым. Сашка, ещё слабый после болезни, засыпал и просыпался, а Кеша всё торчал в комнате. Сашке было стыдно за такого болтливого и бестактного приятеля, стыдно за себя, принёсшего, наверное, столько неудобств семье Краева. Вот, валяется тут, Катин диван занимает, а она спит в общей комнате. А если посчитать, сколько на него перевели лекарств… Да он никогда не рассчитается! Надо было скорее уходить в развалины. Правда, он ещё кашлял и, даже добравшись всего лишь до кухни, чувствовал усталость, но ведь лежать можно и в развалинах, никого не стесняя…
На следующий день с утра Катя ушла на занятия, а Краев по делам. Сашка остался с Верой Ивановной. Он полистал книжки из шкафа, но, как ни странно, читать не захотелось: что такого могло оказаться в книгах, что могло бы ему сейчас помочь?! Сашка выглянул в большую комнату, подошёл к фотографии Катиного брата. Поднялся на цыпочки и посмотрел внимательнее, решая, похож парень на Краева, или на его жену. Подумал, что на Краева.
На кухне чуть слышно звякала посуда. Сашка вошёл туда. Вера Ивановна мыла тарелки.
– Вам помочь?
Катина мама обернулась:
– Спасибо, не надо. Сядь, посиди. А может, ты кушать хочешь?
– Не хочу.
– Совсем ничего не ешь, – покачала она головой. – Так ослабнешь и чуть что, заболеешь снова. И кто знает, чем это кончится в следующий раз.
– Простите меня, – сказал Сашка, – и я хотел Вам сказать, что мне надо вернуться в бригаду.
– В бригаду? – Вера Ивановна всплеснула руками. – В разбомбленный дом? Ты с ума сошёл? Там нельзя находиться! Вас всех оттуда надо увести в город! Дети с автоматами, какой ужас!
– Я не ребёнок, – Сашка встал. – У меня контракт, я обязан быть там, в бригаде. Собственно, за это мне платят деньги.
– И много? – послышалось с порога.
Сашка обернулся. Краев стоял, опершись о дверной косяк и скрестив на груди руки.
– Тридцать марок в месяц, плюс боёвки.
– Огромная сумма…
– Зачем Вы надо мной смеётесь, господин офицер? – обиделся Сашка. – Конечно, мне не заплатят столько, сколько Вам. Но у меня ведь нет образования, нет звания и, наверное, не будет никогда. У меня даже родственников никаких нет. Что мне остаётся делать?
Краев прошёл к столу, налил себе воды из кувшина, затем поставил кувшин на стол и снова взял.
– Я не смеюсь, – сказал он, наконец, – я хочу, чтобы ты обдумал одну вещь: почему в прекрасном городе, за который ты готов воевать почти бесплатно, человек не может, допустим, поехать в гости в город соседний. Почему ни у кого нет выбора, где находиться, и почему шестнадцатилетнего мальчика, который пытается этот замечательный город покинуть, Контора ищет с помощью вертолёта. А потом подумай, за что друга этого мальчика выгоняют из нормального учебного заведения и просто суют в помойную яму. Где, кстати, уже находится тысяча ему подобных. И так ли уж хорош тогда этот город?
– Вы про нас с Ильёй говорите, – догадался Сашка. – И про наши развалины. Только странно… Вы сами в Корпусе нас учили город любить. И жизнь за него отдать, если надо.
– И ты сейчас город любишь? Вот если совсем честно? Я тебя Конторе не сдам.
Краев смотрел на Сашку и, как тому казалось, ехидно улыбался.
– Да сдавайте, пожалуйста. За меня и плакать не кому. А люблю ли я город, я не думал. Но я ему присягу давал. И не предавал его, как Илья. И не сделаю этого…
– А-а… – Краев вздохнул так, как обычно вздыхал, когда на его занятиях неправильно отвечали на вопросы. – Я думал, ты эту историю, что с нами произошла, обдумал… Ты ведь умный парень.
– Я-то умный, – зло сказал Сашка, – а из-за таких, как Вы, господин офицер, мы до сих пор не победили. Потому что солдат не должен сомневаться. Сами так учили. А выходит, не верите в то, чему учите… А я Вас больше всех уважал.
– Да, я не верю, – согласился Краев. – А сомневаться и солдат имеет право, иначе он не человек, а механизм какой-то…
Они немного помолчали. Потом Сашка встал и сказал:
– Я ухожу в бригаду. Скажите, сколько я вам должен за лечение, я заработаю и принесу.
– Не говори ерунды! Никуда ты не пойдёшь!
– Пойду, – Сашка улыбнулся. – Я понимаю, вы мне жизнь спасли. Но Вы мне всё-таки не отец и теперь уже не учитель. Так что я пойду. Думаю, мне повезёт. Я дослужусь до командора, а может, и до кондора. А другого выхода у меня и нет…
– Выход всегда есть. Просто не нужно торопиться. Нужно ждать и думать. Поторопишься – снова окажешься в таком месте, откуда пришёл к нам… Не лучшее место в городе, верно?
– Господин офицер, – сухо сказал Сашка, – Вы ещё напомните мне, что у нас одни бандиты. Расскажите что-нибудь про вшей или про людоедство. Только я это всё знаю сам. Лучше ответьте, Вы возьмёте меня прямо сейчас в часть, где служите?
