Парни рванули обратно по коридору, но в том месте, откуда они пришли, уже стояла глухая стена.
– Черт!
– Сюда!
Очень вовремя получилось заскочить в сужающееся пространство. Огромные каменные стены и блоки скрипели и перестраивались, образуя новые коридоры и пути. Всех вдруг разом охватил острый приступ клаустрофобии.
– Я не хочу умирать! – взмолился Санька, едва уворачиваясь от сдвигающегося блока.
– Не умрешь! Живее!
– Ребята, кажется, у нас проблемы, – вдруг воскликнул Лева. – За нами погоня!
– Что? Как?
И действительно, из щели, образовавшейся между двух стен, выскочили двое раскольников. В руках они сжимали мечи. Принять бой было бы верхом безрассудства – в постоянно меняющейся комнате, да еще и такой тесной, парни явно не одержали бы победу, поэтому Леха крикнул остальным уже знакомую фразу:
– Бежим!
Рванули наутек, через лаз и несколько каменных блоков, раздвигающихся в стороны.
– Я вижу свет! – закричал Макс.
Впереди был проход, но совсем маленький, едва сможет протиснуться один человек. К тому же стена начала свое движение, пытаясь отрезать путь к свободе.
– Быстрее! Она закрывается! Быстрее!
Первым успел выскочить Санька. Потом Макс. Лева подпер каменный блок и махнул вокалисту – проходи. Но тот не стал этого делать – уже видел, кто ждет их впереди.
– Леха, блин, я не смогу ее долго удерживать, – закричал мне Лева, наш гитарист. Он уперся ногами в пол и удерживал громадную шестеренку, способную перемолоть сразу взвод солдат.
Но я его не слушал.
– Лева, на счет три – бегите! Это ваш единственный шанс! Этот Город перестраивается сам собой – мы ничего с этим не можем поделать, – я озвучил очевидный факт. Действительно, те механизмы, которые встроены в стены, были настолько мощными, что все мы, даже если бы взялись вместе, не смогли бы повернуть вспять даже одну-единственную шестерню. Ту, что сейчас держал Лева. Она – единственное, что удерживало этот уровень от перестройки. И от наших преследователей.
Безликих.
– Леха, нет! Даже не думай! – закричал мне Макс. Он припал на колено и целился в закрывающийся проем двери из арбалета.
Хорошие парни, но я понимал, что мне уже не быть с ними. Внутри меня было то, что делало меня другим. Другим не только в плане мыслей. Внутри меня было зло, я это чувствовал. Я пытался его сдерживать, но не мог. Оно прорывалось сквозь меня, словно рвущийся из морпеха грудолом Чужого.
– Лева, на счет три! Ты бросаешь эту хрень – и вы уходите, пока Город снова не перестроился, – я показал гитаристу на выход с другой стороны.
– Два! – сказал я парням. Макс ругнулся, Лева застонал. Он даже не в силах был ответить. Эта шестеренка забирала всего его силы, без остатка. Огромная махина весом в несколько тонн грозила в любой момент перекрутить гитариста в фарш, когда он даст слабину. А остальных парней – Макса и нашего басиста Саню – раздавить стенами, которые периодически меняли конфигурацию.
– Не делай этого! Леха, мать твою. Мы справимся. НЕТ! – закричал Макс.
– Три! – выдохнул я, заметив, как тени наступающих выплывают из темноты. Пришло время проредить ряды безликих. Мои руки покрылись черными слоями бронированных пластин. Я до сих пор не знал, из чего они состоят. Что это за материал? Хитин? Нет, намного прочнее, но точно органический, и при этом как металл!
– Брр-р-росай! – заорал я Леве, убедившись, что руки окончательно превратились в подобие мечей. Большие, черные мечи, которые сейчас хотят одного – отведать свежей крови.
«КРОВИ!»
Я больше не мог сдерживаться. Зарычал – и шагнул в проем. Дверь, она же каменный блок, за спиной с шумом встала на место, отрезая меня от парней.
Астур шел по темным коридорам, которые снова перестраивались, но ему до этого не было никакого дела. Он даже снял шлем – нет смысла беречь голову, когда все и так катится к чертям собачьим. Причем в том, что произошло, виноват он сам. Не надо было доверять человеку, который до этого искренне хотел тебя убить. Очень глупо! Даже если тот мудак типа превратился в твою марионетку, все равно!
Алексей каким-то образом смог сопротивляться навязанной воле. Но сейчас Астур знал, что надо делать. И он еще сможет все исправить.
– Верховный умер! – закричал один из его людей, бросившись навстречу. Кажется, его звали Яромир. Впрочем, сейчас это было не так важно – они все для него были пешками и раньше, а сейчас и подавно.
– Умер? – Астур остановился.
– Кхр-р-а-а! – прохрипел в ответ медяк.
Коридор как раз закончил трансформацию. Астур прошел, а вот его подчиненному не повезло – тот не успел проскочить между двумя валунами, которые закрыли проход в боковой туннель. Яромира зажало между здоровенными камнями, как между плитами заводского пресса, если бы его вдруг вздумали установить вертикально, а не горизонтально. И только арбалет, который был у него в руке, не давал раздавить парня в лепешку. Оружие встало поперек между камнями, как распорка. Металл надрывно скрипел, а приклад трещал, поэтому Астур знал, что долго Яромир не протянет.
– Да-а, магистр! Пожалуйста-а… вытащите меня, прошу…
Но Астур его не слушал.
– Как он умер?
