– Прежде, чем ставить на нас эксперименты, они исследовали все функциональные системы нашего организма. Они должны были быть уверенными в том, мы выдержим опытные испытания. Отбор проходили только совершенно здоровые дети.
– А что с остальными?
– С кем-то пытались провести опыты для эксперимента, не рассчитывая на успех. Эти дети умирали после первой или второй дозы препарата. Остальных же отдавали на корм. Кого-то монстры ели, а из кого-то делали Поглощенных. Результат не всегда предсказуем. Но детский организм несовершенный, поэтому в такой форме Поглощенный не мог долго существовать. Тварь быстро покидала его тело, оставляя труп. Надо признать, что тем, кто оказался здоров и пошел на эксперименты, повезло не больше. Тех, кто доходил до опытных испытаний, вступал на путь страданий.
Котон весь поежился.
– Что же с вами делали?
Люпен и Лира обменялись мрачными взглядами. Люпен дал подруге возможность продолжить рассказ, и Лира взяла слово:
– Я уже была там, когда привели Люпена и Элджред. Мы были в одном блоке. С нами находилась еще пара ребят. Сначала Люпен и Элджред жили в общем корпусе, откуда детей забирали на обследования. Когда же выясняли, что они пригодны для испытаний, их переводили к нам. Мы втроем быстро нашли общий язык. Я уже прошла первое испытание, а потому могла рассказать Люпену и Элджред о том, что их ждет дальше. Массовые испытания начались. Что делала «Разбери»? Адепты этой организации создавали что-то вроде особых сывороток из внутренней жидкости монстров. Скорее всего это было вещество подобное ликвору, текущему в спинном мозге. Может, в каких-то сыворотках присутствовала очищенная кровь. Точно сказать нельзя. В общих словах, они экспериментировали с жидкостями монстров, создавая уникальные ДНК, которые вживались в нас методом инъекции. Дальше наблюдали, как мы «подружимся» с новой ДНК. Будут ли у нас мутации, непереносимости или принятие препарата. Словом, у них там была организована сложная научная база. Они экспериментировали на нас, как на мышах. Сначала тебя забирают из общего блока ожидания, отводят в лабораторию, привязывают к столу, сами прячутся за стеклянную стену и… начинается работа. Пока механизмы вводят в тебя препарат, они наблюдают за активностью твоего головного мозга, считывая показания всех систем. Ты весь утыкан электродами, проводами и капельницами. Я слышала, что кому-то препараты вживляли в кости, а не просто в кровь. Кому-то вводили в спинной мозг, а кому-то и вовсе в головной мозг! Впрочем, Люпен – один из тех, кому препарат ввели в спинной мозг. Мне же кололи в кровь. Элджред…
Лира взглянула на Люпена, добиваясь от него подсказки:
– У нее все сложно. У нее… не было одного места введения. Она оказалась наиболее восприимчива к препарату, а потому его вводили во все зоны и самыми разными методами. Даже орошали сыворотку на полость рта. Они полностью обрызгали ее своими ядами… поэтому она и стала такой… особенной…
Котон поймал себя на мысли, что узнает об Элджред заочно все больше и больше. Личность сестры Люпена начинает интересовать его сильнее. Ему уже не терпится отыскать ее и спасти, учитывая ее близкое присутствие.
– После эксперимента нас отправляли в отдельный реабилитационный пункт, где мы восстанавливались. Там же продолжались наблюдения. Придя в себя на второй или третий день, мы возвращались в общий блок к остальным. Элджред держали на восстановлении неделями. Люпен верно подметил, что на ней опыты проводились наиболее интенсивно. Она была для них… эксклюзивом. Котон, они создавали из наш оружие. Настоящее оружие, основанное на применении силы существ, пришедших в наш из иных миров. Люди не пытались понять природу иных измерений, исследовать их, разобраться в организации Вселенной. Нет! Их интересует только то, как это можно применить в войне. Оружие. Больше ничего не надо.
Котон впервые осознал масштаб катастрофы. Речь шла не просто об организации «Разбери» и ее преступных действиях. Речь шла о всем человечестве в целом и о том, что движет человеком, какие цели он преследует. Какими бы плохими или гениальными не оказались работники «Разбери», они оставались простыми людьми, которые использовали представителей собственного вида для подобной деятельности.
– Они вас не боялись? – озадачился Котон.
