– Сейчас же! Вернись в дом! Я кому говорю! – Лицо Ивонны багровеет, рот напряжен от ярости.
Тати смотрит на нее еще секунду. Потом, одарив Ивонну и Сигруда свирепым взглядом, возвращается в дом и громко хлопает дверью.
Ивонна стоит и ничего не говорит, просто тяжело дышит.
– Пожалуй, – говорит Сигруд, – это было чересчур.
– Да неужели? – огрызается Ивонна. – Ты только что сказал, что не я одна стала мишенью убийцы-Божества, но и эта девушка, доверенная моим заботам, и к тому же ты продемонстрировал, что в моих владениях тайком побывали божественные агенты! Может, это и были агенты Шары, но все равно – они те, кто забрал… единственное, что у меня оставалось. Мой шанс затеряться, оказаться забытой, оказаться подальше от всего… этого. – Она смотрит на заднее крыльцо. – Но вот оно, прямо по соседству со мной… В моем доме. В моем собственном доме.
Сигруд смотрит, как Стройкова пытается взять себя в руки. Он сомневается, что у Ивонны не случится панической атаки или приступа рыданий. Но, к его удивлению, ни того ни другого не происходит: она зажмуривает глаза, стискивает зубы, поворачивается к нему и рычит:
– Что нам теперь делать?
– Я пока не знаю.
– Мы не можем здесь оставаться.
– Не навсегда, нет.
Она невесело смеется.
– Ну хоть эту ночь можем здесь провести?
– Думаю, да, – говорит Сигруд. – Мы можем рискнуть и задержаться на несколько дней. Я ранил нашего врага. Может, это случилось с ним впервые. Он какое-то время будет держаться от меня подальше. Но мне и самому надо отдохнуть.
– И мы должны просто вернуться в дом, к… – она смотрит на крыльцо, – к ней? К девушке, которую ты считаешь Божеством?
– Я… Да. Я думаю, да.
– Она просто девушка, Сигруд, – тихо говорит Ивонна. – Просто обиженная, испуганная девушка. Ты не можешь быть прав. Не можешь!
– Я знаю.
– Не знаешь. Ты только что ее встретил. Ей едва ли больше лет, чем было мне, когда… – Ивонна закрывает глаза, сглатывает и трясет головой. – Проклятье, это несправедливо. Для меня. И для нее.
– Да, – говорит Сигруд. – Но «справедливость» – всего лишь слово.
Ивонна вздыхает.
– И что мы будем делать?
– Здесь есть телеграф?
– Да. В городе.
– Мне нужно, чтобы ты отправила телеграмму, – говорит Сигруд. Он находит в оружейном сарае клочок бумаги и записывает. – Для Мулагеш. Чтобы она знала, как со мной связаться.
– Я теперь посылаю телеграммы министрам? Да что она знает?
– Она делает мне одолжение, – говорит Сигруд. – Ищет для меня один корабль.
– Что такого особенного в этом корабле?
– Думаю, он подскажет мне, кто наш враг на самом деле – как он думает, как действует – и, быть может, откуда взялись божественные дети. Все это имеет решающее значение для выживания.
Ивонна берет листок и, морщась, засовывает в карман.
– Оружие нужно?
Сигруд поднимает брови и кивает.
– Ну тогда ступай. – Она взмахом руки указывает на оружейный склад. – Не хочу оставаться снаружи в темноте после того, что ты мне рассказал.
Сигруд выбирает хороший карманный револьвер с приличной убойной силой и полуавтоматический винташ «Камаль» – надежное, эффективное служебное оружие, с которым он имел кое-какой опыт.
– Я думала, возьмешь один из этих гигантских пулеметов, – говорит Ивонна.
– Если бы я бегал из дома в дом во время уличного боя, возможно, – отвечает Сигруд. – Но здесь, в глуши… Если я в кого-то стреляю, то хочу попасть.
Ивонна закрывает дверь оружейной и запирает на замок. Потом прислоняется к ней и опять вздыхает.
Сигруд смотрит, как она пытается бороться со всем этим.
– Спасибо, – говорит он.
– За что?
– Ты спасла мне жизнь.
– Пожалуйста, – отвечает она и идет обратно к дому. – Надеюсь, ты окажешь мне ответную любезность, причем скоро.
