– Очень немногие. – Она сплевывает в поросшие травой дюны. – Послушай, господин Сигруд, есть вещи, о которых я не могу с тобой разговаривать. Не «не хочу», а «не могу». Я чудесным образом лишена возможности сделать это. Я не могу сказать определенные вещи, если не нахожусь в определенном месте – а мы сейчас не там. Видишь ли, это протокол безопасности. Это единственный способ быть уверенным, что он нас не услышит.
– То, чем занималась Шара, тоже в числе этих вещей?
Мальвина молчит.
– А количество божественных детей?
Опять тишина.
– И место, где вы прячете всех этих детей?
Она отворачивается и смотрит на море.
– Последний вопрос, – говорит Сигруд. – Ты знаешь про Татьяну Комайд?
– В смысле про дочь Шары? Ну да, знаю. Кто не знает? А что?
– Ты не думаешь, что… она из божественных детей?
Мальвина смотрит на Сигруда, выпучив глаза.
– Что? Нет! Мы с Шарой из кожи вон лезли, чтобы отследить других; она бы сказала мне, если бы еще одна была у нее прямо перед носом!
– А ты видела Татьяну Комайд? – спрашивает Сигруд.
– Нет. Зачем?
– Я видел ее совсем недавно. Вы с ней… Ну, я бы сказал, очень похожи.
Мальвина смеется.
– Ты заблудился в трех соснах, – говорит она. – Я знаю своих сестер. Я знаю, кто они, что они, как они выглядят. Она не одна из них.
– Уверена?
– Абсолютно. Кроме того, окажись она божественным ребенком, разве она бы не проснулась и не вспомнила о своей истинной сути после смерти матери?
– Видимо, да, – говорит Сигруд. – Но, может, потому Рахул Кхадсе и убил Шару таким публичным способом. Не просто перерезал ей горло, а устроил целый спектакль, который не могли не заметить.
– И что?
– И то, что, поскольку мальчишка считает Татьяну божественной, такое публичное убийство было бы хорошим способом убедиться, что новости дойдут до нее и окажутся крайне разрушительными и травмирующими. В достаточной степени, чтобы разбить чудо, сдерживающее ее воспоминания.
– Почему ты думаешь, что мальчишка считает Татьяну божественной? – спрашивает Мальвина.
– Ну, он мне сам так сказал.
Она глядит на него, разинув рот.
– Ч-что?! Когда? Вы с ним что, болтали за чашкой чая?
Сигруд рассказывает, что произошло с ним в поместье Шары. Мальвина слушает, в ужасе открыв рот.
– Постой-ка, – говорит она и вскидывает руки. – Ты… ты попал в его владения?
– Наверное, да. Он не проводил со мной экскурсию.
– Но… даже я не могу туда попасть! Это место, где он может быть самим собой, таким, какой он на самом деле. Понимаешь?
– Нисколько.
Она окидывает его взглядом, ее лицо искажено подозрением и немалой долей отвращения.
– Как же ты выжил? Почему ты до сих пор жив?
– Я почти умер, – говорит Сигруд. – Я был очень близок к смерти. Это было похоже на лихорадку…
– Лихорадка! – недоверчиво повторяет она. – Ты должен был умереть мгновенно, а не заполучить насморк! Ну и странная же ты птица, господин Сигруд. Мне это не нравится. Ты сопротивляешься тому, что я делаю с прошлым, тебе удается ранить нашего врага, а потом еще и выжить после визита в его проклятые владения. Ты делал что-нибудь еще странное?
Сигруд вспоминает Урава, как тот извивался, колотил хвостом в темных водах Солды… как тварь проглотила его, но не сумела по-настоящему пожрать. Он думает о собственном лице, которое за все эти годы причудливым образом не состарилось.
– Да, – тихо говорит он.
– И мне стоит о чем-то тревожиться?
Сигруд долго думает.
– Я не знаю.
Она пристально на него смотрит.
– Хочу, чтобы ты знал: я убью тебя, если придется. Я знаю, ты был близок к Комайд, но если ты станешь угрозой тому, что мы здесь делаем, я…
– Понимаю, – говорит Сигруд. – И надеюсь, что этого не случится.
Мальвина нервно трет губы костяшками пальцев.
– Ты сказал, что знаешь, где дочь Комайд?
– Да. В Дхорнаве, с Ивонной Стройковой.
Она ахает.
– Все еще там?! Я думала, тебе хватило ума уже перевезти ее в другое место! Враг может обходить нашу защиту – удивительно, что он до сих пор до нее не добрался!
– Перевезти куда? – спрашивает Сигруд. – Я ничего не знал о том, что происходит. Где мы будем в безопасности?
– В Мирграде, – тотчас же отвечает Мальвина. – Увези ее в Мирград. Как можно быстрее. Если ты считаешь, что наш враг ее ищет, увези ее туда. Там мы сильнее всего. Я бы хотела, чтобы ты попал сюда несколько дней назад; тогда мы смогли бы быстро о вас позаботиться… Но ты не сумел. Так что тебе придется добраться туда за неделю. Ты меня понял?
– Почему неделю?
– Наши движения тщательно контролируются. Это как в банковском хранилище с высоким уровнем безопасности: оно не открывается, когда захочешь, оно открывается по расписанию. Так им никто не может манипулировать.
– Но как это устроено?
Она качает головой.
– Не могу сказать. Не могу сказать, пока не буду… внутри. А единственный способ попасть внутрь – это оказаться там в нужное время.
– Но… мне понадобится неделя только для того, чтобы доплыть назад, – говорит Сигруд.
– Вот дерьмо. Уверен?
– Это если погода будет благосклонна.
– Пропади оно все пропадом. Значит, ты не можешь успеть. Ну и как, скажи на милость, нам выбраться из этого положения? – Она хмыкает. – Так. Дай-ка я поразмыслю как следует.
