Мистер Уоллан схватил первый попавшийся с вешалки, но передать ему одежду не позволил мистер Оннер – отобрав плащ, похоже многострадальный плащ миссис Макстон, он насадил его на ствол ружья и протянул Гордану, стараясь держаться максимально далеко. Разумный шаг – дракон взял плащ, но Зверь нанес удар – и рассеченное ружье рухнуло на пол. Мне сделалось дурно при мысли, что подобное могло произойти с рукой мистера Уоллана.
Остальным определенно тоже стало весьма не по себе. И в первую очередь лорду Гордану.
– Мисс Ваерти, полагаю, вам лучше остаться здесь, – тихо произнес он.
Иногда, несомненно, ложь ранит, но в некоторых случаях – ложь во спасение в сотни раз лучше правды.
– Если мы не завершим трансформацию, вы потеряете контроль над разумом, и уже никогда не сможете вернуться в человеческую форму, – сказала я.
И да, это была ложь. По крайней мере, один дракон в моем доме знал это совершенно точно… и я надеялась, что у него достанет благородства промолчать. Однако молчать лорд Арнел, превосходно прошедший стадию завершающей трансформации, не стал и произнес с нескрываемой издевкой надо мной:
– И тогда, лорд Гордан, из-за своего размера в качестве половых партнеров вам придется рассматривать исключительно… китов.
Полицейский потрясенно посмотрел на меня. Я опустила взгляд, чувствуя, как стремительно краснею, лорд Давернетти не удержался от возгласа, а лорд Арнел добавил язвительно:
– Как вы в целом относитесь к рыбам?
Судя по взгляду, которым младший следователь наградил своего градоправителя, интерес, даже гастрономический, к любой рыбе с данного момента иссяк полностью. И, закутав меня в плащ, лорд Гордан меня же подхватил на руки, чтобы, в попытке скрыть злость и раздражение, покинуть мой дом как можно скорее.
Но, если быть откровенной, я, несмотря на все свое смущение, была благодарна лорду Арнелу за это язвительное замечание – мне не пришлось и далее упражняться в искусстве максимально правдоподобной лжи.
Пятьдесят шагов. Ровно пятьдесят. И лорд Гордан остановился, напряженно взирая на меня.
– Уже можно отпустить. – Я попыталась улыбнуться.
– Прямо в сугроб? – Младшему следователю абсолютно не нравилась эта ситуация. Более чем не нравилась.
– Можно куда-нибудь не в сугроб. – Мне было безумно холодно, я с трудом могла говорить, не стуча зубами, но и согреть себя сейчас я не могла, понимая, что мне понадобится каждая капля той магии, что во мне еще осталась.
Лорд Гордан огляделся, заметил упавшее дерево невдалеке и направился к нему. В этот момент мне стало искренне жаль мой забор, пусть и довольно старый, но весьма оригинальный и изысканный, окружающий этот дом не менее двух столетий. Но я не сказала полицейскому ни слова.
Он донес меня до поваленного дерева, смахнул с него снег, усадил меня и опустился на колени передо мной, сжимая мои ладони.
Наверху над нами завывала метель, с гор несло холодом, ледяной ветер пронизывал до костей, а я собиралась с силами, чтобы произнести приносящее доверившемуся мне мужчине немыслимую боль:
– Quod vera imago!
И Гордан рухнул на ледяную, промерзшую землю, забившись в припадке и зарычав от боли и трансформируясь вовсе не в дракона – в Зверя.
Здесь, вдали от камня-основания и драконьей магии, Зверь стал сильнее, и становился сильнее с каждой секундой. И все, что мне сейчас оставалось, – верить в любовь. Истинную, искреннюю, преодолевающую все преграды любовь. Настоящую любовь, как в сказке. Как во всех сказках разом. Потому что единственным, что могло спасти меня сейчас, была любовь. Этот этап, последний этап трансформации, являлся самым опасным. Профессор Стентон не допускал меня к нему, потому что порой оборотни, обезумев от боли, обретали невероятную силу, рвали оковы, гнули прутья клеток и добирались до дракона, пару раз буквально разрывая его горло клыками. Профессора спасало лишь то, что он был чистокровным драконом, а вот магия не спасала. Даже защитная, даже щиты, даже серебро. Ничего не спасало, поэтому от последней стадии трансформации Стентон держал меня как можно дальше. И когда я занялась Арнелом, я знала на что иду, осознавала риск, но я проводила трансформацию в подземелье дома, вблизи камня-основания, и это было существенной защитой. А вот практически чудом стало то, что взбешенный Арнел последний этап трансформации прошел сам. Без чьей-либо помощи. И эмоцией, подтолкнувшей его к этому, была злость.
Но здесь и сейчас не было ни злости, ни защиты камня-основания, ни возможности прибегнуть к охранной магии. У меня не было ничего. Абсолютно ничего, кроме… любви. Любви лорда Гордана ко мне. Любви, которая теперь должна была защитить нас обоих.
Я соскользнула следом за Горданом, теряя плащ на том самом поваленном дереве. Обхватывая искаженное болью лицо дрожащими ладонями и глядя в глаза дракона, прошептала следующее заклинание:
– Feralcat!
Рык, взбешенный рык Зверя оглушил меня и потревожил тех птиц, которых не тревожило даже жуткое завывание ледяного ветра. Господи, помоги мне…
Судорожно вздохнув, я продолжила:
– Imperium!
