– В магический обморок! – уточнила я, помятуя о том, что может произойти, если из этого обморока меня возьмется вытаскивать лорд Арнел.
– Я понял, – холодно отозвался он, – никакого молока.
Улыбнувшись, я снова посмотрела в небо и честно ответила:
– Процентов сто.
– Да что б вас! – выругался Арнел.
Еще никогда я не теряла сознание с улыбкой на губах.
Магический обморок от классического отличается многим, к примеру, тем, что остается возможность кое-что слышать. Поэтому я имела возможность услышать сказанное Арнелом:
– Присмотри за ней, я за Горданом.
И не только услышать, но и ответить:
– Не стоит, Елизавету Карио-Энсан убил не он.
Но сказала я это совершенно напрасно – грань между магическим и обычным обмороком весьма тонка, а потому уже в настоящий обморок я провалилась аккурат после этих слов. Не самые приятные ощущения.
Когда я открыла глаза, в спальне профессора Стентона было светло. Как оказалось, кто-то снял заклинание замурованности по крайней мере с этих стен, а потому в спальню проникал мягкий, приглушенный снегопадом зимний свет. Повернув голову, я увидела миссис Макстон, нервно вяжущую носок, и, похоже, это был правый носок… причем не первый правый носок, еще не менее десятка правых носков лежали рядом с ней на софе, а неподалеку от меня на столике у окна в стеклянной вазе радовал взор маленький букет голубых фиалок. Не зимних, а обычных, но очень красивых голубых фиалок.
И тут заметившая мое возвращение в этот мир миссис Макстон, всплеснув руками, воскликнула:
– Мисс Ваерти!
Я попыталась поднять руку в попытке остановить ее, но было уже поздно – распахнулась дверь и стремительно вошел лорд Арнел. Но подойти ко мне он не успел – у доктора Эньо сноровки в деле стремительного набега на больных было больше. Виртуозно обойдя градоправителя на повороте, он торопливо приблизился ко мне, быстро осмотрел лицо, глаза, ощупал горло, поднял и уронил мою руку и заключил:
– Ну что, моя дорогая, на этот раз вы превзошли себя! Поздравляю, вы более не маг!
От таких слов миссис Макстон едва не выронила спицы, но тут же взяла себя руки и начала вязать левый носок в продолжение правого. Я же, тяжело вздохнув, хрипло ответила:
– Доктор Эньо, теория потери магии от перенапряжения или истощения имеет под собой столько же обоснования, сколько небезызвестная теория о том, что женщины с высшим образованием становятся бесплодными.
– Да? – Доктор Эньо определенно заинтересовался услышанным.
Его рука мгновенно переместилась на мой живот, и мне было сообщено:
– Вы не бесплодны.
– Не может быть! – с деланым изумлением воскликнула я.
– Язвим, – сделал закономерный вывод доктор, – значит, уверенно идем на поправку.
Услышавшая это миссис Макстон облегченно вздохнула и отшвырнула от себя спицы с недовязанным непарным носком.
– Чай? – вопросила она вовсе не у меня.
– Несомненно, пойдет на пользу. Также бульон. И да, никакого глинтвейна по рецепту вашего мистера Нарелла.
– Он не мой! – прошипела миссис Макстон.
Не став спорить, доктор лишь авторитетно повторил:
– Никакого глинтвейна. Как и спиртного. Мы имеем дело с полным истощением, абсолютным истощением, и в данный момент в мисс Ваерти ноль магии, какой бы то ни было.
Моя домоправительница горестно вздохнула и, крикнув: «Миссис Эньо!», покинула спальню. В тот же миг почтенная супруга доктора вплыла в помещение, определенно заботясь о моей репутации, чинно проследовала к софе, которую только что занимала миссис Макстон, посмотрела на вязание, всплеснула руками и поспешно начала распускать связанное.
А в следующее мгновение у лорда Арнела сдали нервы.
Нет, он не стал никого прогонять и в целом делать громких заявлений, но одно движение рукой, и доктора Эньо снесло к супруге, а там они оба застыли, определенно находясь в стазисе. И это не было вариацией «tempus». О нет! Супруги Эньо дышали, но, казалось, находились в некоем вакууме, оставив меня наедине с разгневанным драконом.
Разъяренным драконом.
Драконом, взбешенным настолько, что казалось, сейчас все помещение покроется трещинами – столь разрушительными были охватившие лорда Арнела эмоции.
– Заклинание, – холодно напомнил он.
Теоретически во мне не было магии вследствие сильнейшего магического истощения. На практике же я вскинула руку, собирая покалывающие словно холодом частицы магии лорда Арнела, и выполнила свою часть сделки:
– Distorsio remoto illo Dazzle!
Лорд Арнел моргнул, затем на миг прикрыл глаза и вновь посмотрел на меня, уже свободно фокусируя взгляд на моих определенно бледных чертах лица. Я искренне надеялась, что мой плачевный и непрезентабельный вид избавит его от желания связать свою жизнь с подобной малопривлекательной особой. В любом случае лично я никак и никоим образом не желала связывать свою жизнь с этим драконом. И мне предстояло сообщить ему об этом.
– Благодарю. – Несмотря на холод в его голосе, благодарность определенно была искренней.
Впрочем, лорд Арнел так же, как и я, знал, чем закончится наш разговор.
