Весьма качественной, не ощутимой даже магическим зрением, но исключительно иллюзией, а себя и, соответственно, меня лорд Арнел поднял и удерживал левитацией. К моему стыду, я не возразила, позволив ему увлечь себя исследованием данного способа перемещения. С одной стороны, изучение левитации было вполне разумно – теперь, когда мы имели подкрепленные фактами подозрения по поводу герцога Карио, мы предпринимали все возможные меры, чтобы лорд Арнел и лорд Давернетти обладали теми же знаниями, навыками и способностями, что и он. Но с другой – в свои тренировки градоправитель Вестернадана ловко втянул и меня, а я оказалась не в силах противостоять этому – добираться в поместье Арнелов следовало в любом случае, а полет на драконе не относился к мероприятиям, которые вызывали у меня желание их повторить.
– И не последует никаких возражений? Ни единого возмущенного возгласа? – насмешливо поинтересовался лорд Арнел. – Анабель, вас так потряс вид крови на лорде Гордане?
– Лорд Арнел, пустая болтовня, случаем, не отвлекает вас от сложнейшего управления левитированием собственного тела? – язвительно поинтересовалась уже я.
– Нет, – усмехнулся дракон, – совершенно не отвлекает. Продолжим беседу?
– Увольте!
Сильный ветер продувал насквозь, но я, стараясь не обращать внимания на холод, осторожно глянула вниз – мы летели на обычной высоте полета дракона, то есть примерно на высоте полета орла. Поистине жутко взирать вниз с подобной высоты. И одно дело, когда ты сидишь на огромном драконе, ощущая каждый взмах могучих крыльев, и совсем другое, когда от падения вниз удерживают лишь мужские руки.
– Вы можете просто обнять меня за шею, – предложил Арнел.
Могу… вопрос в другом – хочу ли?
– Нет, благодарю, мне и так вполне комфортно, – холодно ответила я.
– Правда? – очень странным, низким голосом и совершенно иным тоном прошептал дракон.
И несмотря на ледяной холод, мне внезапно стало… по меньшей мере тепло.
Я предприняла титаническое усилие, чтобы не посмотреть в этот момент на моего оппонента. Или хищника. Персонального, неумолимого хищника, который, вопреки всем моим стараниям, подкрадывался все ближе.
Вновь глянув через плечо вниз, я зафиксировала дерево на вершине, которое обычно было своеобразной начальной точкой отсчета наших полетов для меня, и сделала закономерный вывод:
– При левитации наша скорость существенно ниже.
– Да? – несколько рассеянно переспросил лорд Арнел. – Не заметил. Но было бы ложью утверждать, что я этим в какой-либо мере недоволен. Вынужден признать, каждый наш полет казался мне недостаточно длительным.
Не глядя на дракона, тихо призналась:
– А мне – нестерпимо долгим.
Могучие руки крепко прижимали меня к телу дракона, а потому я почти физически ощутила, как его сердце пропустило удар. Почувствовала, но никак не отреагировала. Мне хотелось, чтобы все это прекратилось. Намеки, разговоры, домогательства, демонстрация неприкрытого алчного желания обладать мной. Я устала чувствовать себя добычей. Добычей дракона. Сначала одного, теперь второго. Увы, но между Стентоном и Арнелом я находила все больше общих черт, сменился лишь вектор интереса. Профессору я была интересна исключительно в научных целях, лорду Арнелу же требовалось все. Все и сразу. А мои чувства в данном раскладе никого не интересовали. Включая меня. И хуже всего то, что меня они не интересовали в большей степени, нежели других.
– Как прошел ужин с четой Горданов? – отстраненно-любезно поинтересовался лорд Арнел.
– До вашего появления все проходило безукоризненно, – тем же любезно-светским тоном ответила я.
– Я все жду, когда же вы, наконец, произнесете что-либо в духе: «До вас, лорд Арнел, вся моя жизнь была безоблачна, безупречна и безукоризненна».
Бросив взгляд на идеальное лицо градоправителя Вестернадана, я ощутила, что холод, терзавший меня физически, теперь начал терзать и морально. Холод разливался внутри…
И я вдруг подумала о том, а была ли моя жизнь хоть когда-нибудь безоблачна, безупречна и безукоризненна? Безупречна и безукоризненна, возможно, да, но безоблачна?..
– Мне было девять, – я не знала, почему вдруг заговорила об этом, дрожа от холода и единственным спасением для себя ощущая тепло рук лорда Арнела, – я носилась по парку с детьми… нас было много. Помнится, проходило какое-то торжество, кажется, одна из моих тетушек в тот день сочеталась браком, и пока взрослые праздновали, мы, дети, были предоставлены самим себе. Не знаю, в какой момент Барти Уотторн придумал новую забаву – он утащил кувшин с ягодным пуншем, алкогольным пуншем, и заставлял всех выпивать по стакану. Сначала это выглядело забавой, но когда смеющиеся подростки подтащили к Барти четырехлетнего малыша, будущего герцога Клеймора, это было уже не смешно. Однако в саду не оказалось джентльменов, которые могли остановить его, а нам, леди, не пристало ябедничать, и ни одна из девочек не посмела сдвинуться и с места. А малыш плакал, ему было страшно, и… и я нарушила все правила.
