Отец кинулся к молодому человеку, стремительно прикрывая его частичную наготу и истлевшую одежду, в которой я узнала парадный фрак, явно надетый как раз на выпускной бал, и взволнованно заговорил:
– Сынок! Ты слышишь меня? Сын? Томми? Том?!
Он слышал.
Слышал каждое слово, и по щекам парня текли крупные слезы человека, познавшего страшное – он провел в этой лаборатории более двух лет!
– Бель, – хриплый голос с трудом ворочавшего языком человека. – Бель Ваерти, сколько времени прошло?
Вопрос по существу, как говориться.
– Два года, – тихо ответила я.
Глухой, полный отчаяния стон, переходящий почти в вой, и тихий вопрос заданный с всхлипом:
– Что с Джейн?
Последнее, что мне было известно про мисс Сайден – так это то, что она вышла замуж за лорда Краймона Сеймура, того с коим была помолвлена с детства. Еще, кажется, она родила своему супруга наследника… На этом, мои сведения обрывались, я в тот момент была слишком поглощена научным трудом профессора Стентона, чтобы следить за жизнью своих бывших сокурсников.
– Нужно будет выяснить, – тихо сказала я Тому.
Он поднял полный ужаса взгляд на меня, я ответила таким же. Мы были в ужасе. Просто в ужасе.
– Что не так с этой лабораторией? – спросил Том.
– Вероятно «Consilium» или его разновидность, – сообщила очевидное.
И тут Том посмотрел на своего отца. Мистер Диггер плакал, даже не пытаясь скрыть слез. Он хватал руки сына, целовал их, прикладывал к своему лицу, снова и снова, будто не веря, что может касаться своего ребенка, может его обнять.
– Какой ужас, – едва слышно прошептала миссис Макстон, извлекая платок из рукава.
Мы с мистером Уолланом были полностью с ней согласны.
– Это место я обнаружил случайно – охрана банка проверяла все ходы-выходы, – всхлипывая, произнес мистер Диггер. – Несколько недель у меня ушло на то, чтобы подобрать код. А после… «Томми, я купил тебе новую книгу». Помнишь? Ты всегда бежал ко мне после этих слов. Любая игра, любое занятие, все что угодно, все ты мог бросить ради новой информации. Только вместо книг я давал тебе еду… О, Том!
Том молча обнял отца, не отрывая взгляда от меня.
У меня и спросил:
– Что это?
Я ответила, как могла:
– «Крысятник».
И Том медленно, очень медленно поднялся. Подошел ближе ко входу, придерживая отца, который столь сильно опасался, что сын вновь окажется в этом аду, что препятствовал, встав между сыном и входом в лабораторию. Несколько мгновений Том осматривал доступное с той позиции, которую занимал, а затем был вынужден признать:
– Я не знаю никого из них.
– Как и я, – была вынуждена признать.
Судорожно сглотнув, Том с трудом произнес:
– Бель, спасибо.
Я протянула руку, успокаивающе коснулась его плеча и посоветовала:
– Уходите.
– Но, как же они?! – прохрипел Том.
– Уходите, – тихо повторила я.
– Делайте, как говорит мисс Ваерти, – весомо посоветовал мистер Уоллан.
И Диггеры повиновались.
Когда они ушли, и звук их шагов стихнул окончательно, миссис Макстон напряженно вопросила:
– А обратная дорога? Мы знаем ее?
– Она нам не понадобится, – с сожалением, заметила я.
И закрыв глаза, сосредоточилась на одной конкретной личности, к коей продолжала испытывать весьма и весьма противоречивые чувства.
– Мисс Ваерти, вы опять светитесь, – заметила миссис Макстон.
Я уже догадывалась о причинах своего свечения, но в данный момент это означало, что я вновь использую магию драконов. Одно конкретного дракона.
«Адриан…»
Всего одно слово. Всего одно имя. Но если у лорда Давернетти выходило, почему не может выйти у меня?
И земля содрогнулась.
Затем и вовсе разверзлась.
И в просвет, показавший всем нам кусочек серого беспросветного неба, запрыгнул дракон. Один, второй, третий, четвертый. И первым, как я и ожидала, был лорд Арнел.
Дракон медленно, почти угрожающе подошел ко мне. Затем взглянул на все то чудовищное, что открывалось моему взору, и совершил неожиданное – вдруг взял и обнял меня, прижав к себе. И сковывающий ужас, кошмарность ситуации, шокирующая правда, омерзительная бесчеловечность Карио – все начало отступать. Отступать, исчезать, покрываться пеленой спокойствия и отрешенности, и реальность уже не кромсала мое сердце острой бритвой, оставляя глубокие кровоточащие порезы. А еще от лорда Арнела исходил приятный запах, что-то терпкое с цитрусовыми нотками, полностью заглушающее, уничтожающее, отстраняющее от меня вонь крысятника, запах тины и дохлой рыбы от реки, привкус ужаса от увиденного.
– Ночью мы обнаружили два подобных… места, – ничуть не стесняясь всех присутствующих, и успокаивающе гладя меня по волосам и спине, произнес лорд Арнел.
И я издала невольный смех… или рыдание.
– Что ж, теперь ясно, откуда вам стало известно о заклинании «Consilium».
Дракон на миг прижал меня к себе, затем подхватил за подбородок, запрокидывая мое лицо и заставляя посмотреть на него, чтобы тихо произнести, глядя мне в глаза:
– Любимая, зачем? Зачем ты столь упорно рискуешь собой? Ради чего? Ты хочешь спасти тех, с кем училась? Одно твое слово, и я всю столицу переверну и найду каждого. Достаточно всего слова, Анабель, одного единственного, и я все сделаю.
И я лишилась дара речи.
