– У мисс Ваерти данные, – вступил в разговор мистер Илнер. – Две книги, которые удалось забрать у миссис Томпсон. «Рецепт яблочных пирогов» и «Вышивка бисером». Там все имена, или же даты рождения. Учет велся скрупулезный.
– Ненавижу драконов! – не сдержалась миссис Макстон.
– И я, – добавила Бетси.
Мужчины деликатно промолчали.
– Мне очень жаль, – от чего-то принес свои извинения лорд Давернетти.
И не смотря на стойкую пронедраконскую позицию большинства присутствующих, мистер Уоллан вдруг произнес:
– Всем жаль. Но в данный момент больше всего мне жаль мисс Ваерти и мистера Диггера младшего. Впрочем судьба мистера Диггера-старшего так же весьма незавидна. Лорд Арнел, мне помнится, вы собирались отыскать сегодня иные «крысятники».
И все пришло в движение.
Кроме, разумеется, меня – я осталась лежать там же, где лежала, и когда лорд Арнел разорвал прикосновение наших рук, я почувствовала себя бесконечно одинокой и жалкой. На этом меня накрыло очередной волной бессознательности.
Возвращение в реальный мир не принесло ничего кроме боли, грусти и ощущения своей полнейшей бесполезности.
С трудом приоткрыв глаза, я обнаружила, что рядом со мной на страже бледная Бетси, в глубине комнаты спит на софе миссис Эньо, дверь в спальню распахнута, и в нее падает свет из освещенного дома, и в самом особняке Арнелов определенно неспокойно – слышались шаги, тихие разговоры, в некотором роде даже отдаленные споры.
– Бетси, – тихо позвала я.
И девушка вскинулась. Потянулась ко мне, сменила одну холодную повязку на другую, сухую и прохладную, потрогала мои ладони, что лежали поверх покрывала, вздохнула и произнесла:
– Все еще ледяные.
– Это нормально, – поспешила успокоить я девушку.
– Я позову доктора и миссис Макстон, – решила было Бетси, но я, лишь отрицательно покачала головой и попросила:
– Дай мне несколько минут прийти в себя.
И Бетсалин тут же опустилась обратно на стул, неожиданно сломленная, необыкновенно печальная, нетипично подавленная. В доме моих родителей, как и во всех приличных домах, не было принято интересоваться жизнью слуг. Это было чем-то личным, что не входит в такое понятие как отношения между работодателем и наемным рабочим, но мне как ребенку, до некоторых пор прощалось несколько фривольное обращение с прислугой, и о своей няне я знала все – где родилась, росла, кем был тот, кого она когда-то любила, и кем стал ее супруг, выбранный родителями. Я знала о том, что трое из шести ее детей не дожили до пятилетнего возраста, и няня отдавала мне ту любовь, что осталась невостребованной. Точно так же многое я знала о миссис Макстон, немного в связи с последними событиями я узнала о мистере Уоллане, мистере Илнере и мистере Оннере, но Бетси…
– Бетсалин, ты плакала, – тихо сказала я.
Девушка вздрогнула, сжалась, словно хотела стать еще незаметнее, и прошептала:
– Да вас было жалко, мисс Ваерти.
Судорожно вздохнула, и вдруг зашептала, торопливо и путано:
– Всегда хотела магичкой быть. Тут тебе ух – и полстены снесло, тут ах – и одним словом огонь зажгла. Красотень то какая! И когда вы у нас появились – завидовала я. Вы ж красивенькая, умненькая, вся из себя такая леди, да еще и маг! И не какой-то там дракон по рождению, а магиня, что сама взяла и магом стала. – Посмотрела на меня грустно, и сказала: – Я вам завидовала, мисс Ваерти. Так завидовала. От миссис Макстон порой нагоняи получала, а все равно завидовала… До той ночи.
– До которой, Бетси? – переспросила я.
– А когда профессор Стентон вас к себе в спальню отнес, и с вами всю ночь там и провел, – несколько виновато, сказала мне горничная.
Я ахнула.
Сдержанно, тихо, боясь потревожить сон миссис Эньо.
– Об этом только я знала, – продолжила, глядя на свои руки Бетси, – встала за водой, да так и не дошла.
Помолчала еще, избегая моего полного ужаса взгляда, и продолжила:
– Я-то думала, вы полюбовники, – прошептала девушка. – Миссис Макстон, вот уж мудрая женщина, сразу поняла, что нет. Да и наказ дала – если увижу что подобное, чтобы ее будила тут же, или мистера Уолана, или мистера Оннера, да даже мистера Илнера, но не оставляла вас наедине. А я… я оставила, мисс Ваерти.
Попытавшись было приподняться, я потерпела крах в данном мероприятии, и теперь продолжала потрясенно смотреть на Бетси. Горничная на меня не смотрела вовсе, она лишь прошептала:
– Миссис Макстон проснулась вовремя. Обнаружила меня в коридоре, да опрометью в спальню профессора Стентона и помчалась. И я думала, скандал сейчас будет такой… Скандал то и был. Миссис Макстон в профессора вазой фарфоровой швырнула, вроде даже попала. Потом врача вызывали, мистер Уоллан помню из спальни профессора бледный вышел, ну как покойник. Хотя в гроб и то краше кладут. А я, мисс Ваерти, я думала «так вам и надо, поймали, значит, на горяченьком». И только утром увидела… Когда убиралась, тогда и увидела – цепочку кровавых капель от лаборатории, до самой спальни профессора.
Боюсь, я все так же молчала, совершенно не помня о тех событиях, и этот факт отсутствия подобного в моей памяти, меня крайне тревожил.
