— Materiae magicae, — обозначила я их научное название. — Магические технологии. Некоторый симбиоз магии и механики, как к примеру магизмерители. То, что генерал ОрКоллин извлек из своих подчиненных, несомненно, являлось именно этим – магтехнологией. Таким образом можно сделать вывод, что у императрицы магический уровень примерно около двенадцати. Я бы сказала — десять, но Ее Величество находится в своем бренном теле уже более двухсот лет, соответственно ее способности выше.
Мне весьма не понравился пристальный взгляд полицейского, но я все же продолжила:
— Вы говорили с ОрКолином?
Старший следователь молча кивнул.
— Следовательно, вам уже известно, что герцог Карио держит ситуацию в Вестернадане под контролем, — подытожила я.
— Едва ли я стал бы бросаться столь громкими заявлениями, Анабель, — усмехнулся лорд Давернетти,- ситуацию в Вестернадане контролируем мы — я и Адриан.
Не удержавшись, с нескрываемым сарказмом заметила:
— Судя по имеющейся ситуации, контроль явно не ваша сильная сторона.
Усмешка медленно покинула лицо старшего следователя. Я улыбнулась самым обворожительным образом, и продолжила:
— Что вы намерены делать?
— Уже говорил, — тоном теряющего терпение, произнес лорд Давернетти.
— Я имела в виду вовсе не ваши тщетные надежды, меня интересует, что конкретно вы предпримете, для защиты леди Энсан и жителей этого города?
На мой болезненный выпад, дракон ответил пристальным взглядом, сделал глоток настоя, и поинтересовался:
— Что вам известно о «леди» Энсан?
Он намеренно выделил интонацией слово «леди» намекая, на то, что нам обоим было известно – девушка являлась бастардом, таким образом по факту не являлась «леди», и все же…
Все же я решила сыграть честно, в очередной раз, изначально не будучи уверенной, что на мою честность лорд Давернетти ответит достойно, впрочем… я уже давно утратила всю веру в то, что драконы способны хоть на что-то достойное.
— Мне известно, — я огладила юбку, расправляя складки, — что некоторое время назад, что-то около двухсот лет, Ржавые драконы заключили союз с оборотнями, и в уплату какой-то услуги, передали последним тридцать девушек своей крови.
Сообщив это, я посмотрела на Давернетти, ожидая всего чего угодно, только не насмешливо ироничного:
— Кровавая свадьба.
— Что, простите? – не поняла я.
Старший следователь махом допил свой настой, отставил стакан, устроился удобнее в кресле, так словно собирался провести в нем немало времени, насмешливо посмотрел на меня, постукивая пальцами по подлокотникам, и произнес весьма отвлеченное:
— Есть расхожее мнение о том, что хорошее дело браком не назовут… Но к нашему браку это не относится, у нас с вами будет прекрасная семья, Анабель.
Откинувшись на спинку дивана, я сложила руки на груди, и высказала свое отношение к его словам:
— Очень познавательно. Очень! Всегда мечтала услышать фразу «Хорошее дело браком не назовут» из ваших уст. Моя мечта сбылась! Можно и умереть спокойно теперь! Пожалуй, напишу в завещании: «Похороните меня под памятником драконьей наглости, глупости, недальновидности, не способности нормально вести диалог, и»… И я боюсь список можно продолжать и продолжать, и надгробия для всего этого явно не хватит. Лорд Давернетти, мне вовсе не льстит, что любой наш разговор вы пытаетесь свести к свадьбе. Свадьбы не будет, смиритесь уже с этим. Что касается леди Энсан, вероятно ее несомненный отец — герцог Карио, является потомком одной из переданных оборотням девушек. И еще один несомненный факт – ее попытались убить, и попытаются убить снова.
Давернетти постучал пальцами по подлокотнику, он делал это синхронно, пальцами обеих рук, посмотрел на меня, и вдруг произнес:
— Как вы думаете, сколько сейчас существует незаконнорожденных леди Энсан?
Я хотела было ответить, но… осеклась, под пристально-насмешливым взглядом полицейского.
— Трое, — любезно просветил он меня. — Младшая сестра известной вам леди Энсан, родила от мужа своей старшей сестры тройню. Троих абсолютно одинаковых девочек. В тот же месяц леди Энсан-Карио родила свою дочь, законнорожденную, от супруга — императорского бастарда, сумевшего все же выбить себе титул герцога.
Давернетти сделал паузу, усмехнулся моему неприятному изумлению, от непостижимости услышанного, и продолжил:
— Елизавета Энсан-Карио, воспитывалась вместе с сестрами Эмбер и Лаурой Энсан. Ничего необычного не замечаете?
Заметила. У незаконнорожденных девушек не было имени отца, сохранялось только имя матери и… одной сестры не хватало.
