Поместье Арнелов состояло из трех этажей и мансарды, в которой селилась часть прислуги, еще часть, в основном горничные, в маленьких помещениях под лестницами, но для столь привелигированных слуг как экономка, личные секретари, учителя и няни, выделялись комнаты на третьем этаже. Меня миссис МакАверт поселила у себя, и в момент, когда мы поднялись на третий этаж, в ее комнату как раз заносили дополнительную кровать.
Удивительно, но о моем появлении знали — лакеи, внесшие кровать, расположив предмет мебели, оба кивнули, произнеся:
— Доброго дня, мисс Ваерти.
— Мисс Лили, — ледяным тоном поправила их экономка.
Лакеи переглянулись, исправились, и покинули нас, уступая место двум горничным.
Мою униформу принесли уже выглаженной — темно-синее, почти черное платье с белоснежными манжетами и воротничком, отличалось от формы горничных, как цветом, так и качеством ткани. Правда легло не так хорошо, как хотелось бы — прежняя секретарь леди Арнел была заметно худощавее меня, а потому пришлось изрядно затянуть корсет, чтобы пуговицы сошлись.
— Мисс Лола носила его без корсета, — ледяным тоном уведомила меня миссис МакАверт.
Тоном, явственно укоряющем меня в излишнем весе… Меня.
— Я бы тоже предпочла носить его без корсета, — ответила экономке.
Одна из горничных осторожно встала на мою защиту, и тихо произнесла:
— Я перешью второе платье.
— Да, Кейти, будьте любезны, — так, словно приказ исходил от нее, произнесла домоправительница.
Внезапно раздался звон колокольчика. Сначала одного, затем еще нескольких, и все пришло в движение. Поторопилась покинуть меня экономка, выбежали практически бегом горничные — дом начал просыпаться.
И за каких-то пятнадцать, не более, минут, потеплел воздух, от запылавших по всему дому каминов, в воздухе разнесся аромат кофе, сдобы, и… нервозности.
То, как горничные бегали, было… крайне нечеловечно.
Бледные, все как одна стройные до болезненной худобы, горничные носились по замку, бегая по лестницам, но чинно шествуя в комнатах господ, а потом снова быстро, так быстро, как только могли.
Появившаяся спустя эти четверть часа запыхавшаяся Бетси, принесшая мой чемодан, рухнула на стул и тяжело дыша, сообщила:
— Мисс Ваерти, я бы никогда не согласилась работать в таком месте!
Следом за ней появилась миссис Макстон — в новой униформе, с белоснежным кружевным чепцом и тоже очками, она казалась старше и суровее, но даже она была в ужасе.
— Мисс Ваерти, — моя экономка закрыла дверь, чтобы нас не услышали и продолжила, — это не поместье, это чистилище! Миссис МакАверт, передала мне лишь часть ее обязанностей, но даже это… в доме 75 каминов, мисс Ваерти. 75! В мои обязанности входит проследить, чтобы все они были затоплены вовремя — как можно за четверть часа обойти весь этот… ад, будем откровенны, и проверить каждый камин?!
Воистину, я не знала.
Между тем, миссис Макстон прищурилась, затем достала лорнет, оглядела меня и сообщила:
— Это платье на вас выглядит слишком вызывающе, мисс Ваерти.
— Мне пришлось надеть корсет, — была вынуждена признаться я.
— О, несколько дней беготни по лестницам и он вам уже вряд ли понравится, но в данный конкретный момент, боюсь, выпускать вас в таком виде было бы… неосмотрительно.
В двери осторожно постучали, после заглянула уже знакомая мне горничная Кэти, и сообщила:
— Мисс Вае… Лили, идемте со мной. Миссис Макстон, домоправительнице требуется ваша помощь, Бетси, прическа младшей леди Арнел развалилась, леди изволит рыдать.
Да, это все был какой-то ад.
Но раз уж мы в это ввязались.
— Я готова, — сообщила Кети.
Она кивнула и отступила, позволяя мне выйти.
***
Идти пришлось достаточно далеко — для начала спуститься с третьего этажа на первый, используя неудобную и довольно крутую внутреннюю лестницу для прислуги, затем, все так же используя темные узкие коридоры слуг, Кэти провела меня к месту, от которого доносился гул голосов, но после, мы свернули не к дверям, через которые сновали слуги, несколько раз обгонявшие нас, а далее, к нише, из которой вела совсем крохотная дверца, в нишу, занавешенную гобеленом. И приложив палец к губам, горничная указала мне на место, откуда… благодаря двум отверстиям в самом гобелене, можно было рассмотреть ту самую столовую для особо торжественных случаев, о которых говорила миссис МакАверт.
И моему взору предстал огромный стол, покрытый белой скатертью, и заставленный традиционными блюдами для завтрака. Традиционными для столицы — овсянка, изюм для овсянки, тертый сыр для овсянки, различные виды варенья, добавляемого в овсянку, орешки… тоже для этой каши, а так же крохотный шоколад ручной работы, миниатюрные печенья, и более пяти сортов масла, частично для овсянки, частично для намазывания хлебцов различного вида. В общем, набор блюд был примерно столь же постным, как и лица присутствующих.
По-моему, с приездом императора, этот дом стал адом не только для слуг.
