И вздохнув, я вновь вернулась к письму:
«Полагаю теперь, когда Вам известен Ваш враг и масштаб возникших затруднений, Ваша жизнь наполнится событиями, решениями и всем тем, чем обязан заниматься ответственный градоправитель, занимая свою ответственную должность. Я от всего сердца сочувствую Вам, и догадываюсь, что впереди Вас ждет непростая битва с крайне коварным врагом, но, учитывая все, что мне известно о Вас и лорде Давернетти, убеждена, что Вы справитесь. И все же, позволю себе дать дружеский совет — не стоит строить город, из которого законодательно нельзя уехать. Если Вы действительно с ответственностью и заботой относитесь к Вестернадану, приложите все силы для того, чтобы он стал не пугающей тюрьмой, а тем городом, в котором хочется жить».
Это был здравый совет. Здравый, и я знала, вполне рациональный — наше правительство, о котором увы, ныне я не могла думать без содрогания, проводило политику привлечения жителей в отдаленные северные районы нехитрыми, но эффективными методами — к примеру снижением налоговых ставок, повышением зарплат, уменьшением количества лет трудового стажа для получения пенсии. Способов было множество и люди с энтузиазмом селились в подобных городах на окраинах империи, принося благоденствие и процветание в ранее пустынные просторы, так что… сделать Город драконов местом, в котором захотят жить, не представлялось мне сложной задачей.
А вот продолжить данное письмо оказалось на редкость трудно.
Разум, мой разум, как и мой опыт, настойчиво требовали от меня одного — всеми силами, всеми возможными способами, прекратить отношения с лордом Адрианом Арнелом. Любые отношения. И разумом, я понимала, что разум, несомненно, прав, более чем прав, и все же… Я помнила прикосновения рук лорда Давернетти, и мне было противно от каждого из этих прикосновений, но могла ли я то же самое сказать в отношении лорда Арнела? Боюсь, что нет. И я едва ли понимала от чего так, но то прикосновение к моей ладони, когда он входил в комнату покойной матушки Исабель, спасая и меня, и сестру Марису, оно тронуло и мое сердце, и мою душу.
Неужели драконы действительно способны вызывать любовь одним прикосновением обнаженной ладони?! В это верилось с трудом, для меня — с огромным трудом, но не зря же в Городе драконов ношение перчаток было обязательным для мужчин…
— Мисс Ваерти, душечка, оставьте вы это письмо и ложитесь спать! — потребовала миссис Макстон, оторвавшись от вязания.
— Увы, — тихо ответила я, — боюсь, в этом случае, я едва ли получу возможность выспаться.
На вопросительный взгляд миссис Макстон, я ответила лишь молчанием, после вновь взялась за перо.
Но мою домоправительницу молчание не удовлетворило, и миссис Макстон напряженно вопросила:
— Вы полагаете, этому мерзавцу Арнелу вскорости станет… легче? Поверьте, едва ли!
Мы не обсуждали случившееся, по счастью мои домочадцы были людьми тактичными и заботливыми, а потому вопросов не последовало. Но миссис Макстон устроила себе постель в спальне профессора Стентона, где легла я, мистер Уоллан ночевал с ружьем, а мистер Илнер с мистером Оннером патрулировали периметр дома попеременно, в то время как Бетси и вовсе устроилась в подвале, со скальпелем наготове. Вопросов не было, были предпринятые меры предосторожности. Все возможные меры.
— Анабель, милая моя девочка, — экономка приспустила очки и сурово посмотрела на меня поверх оправы, — я более двадцати лет прослужила у покойного профессора Стентона. Поверьте — я навидалась всякого, и о драконах я знаю больше, чем мне хотелось бы. Но именно опыт проживания под одной крышей с драконом, дал мне бесценные знания о физиологии данных нелюдей. Поверьте, лучше лорду Арнелу сегодня не станет. Профессора Стентона подобный «чай» лишал активности на добрые трое суток.
— О… Миссис Макстон! — возмущенно воскликнула я.
— А что «миссис Макстон»? — домоправительница вернула очки на место, вновь взялась за вязание и невозмутимо сказала: — Драконы вспыльчивы, несдержанны, и порой творят что хотят, не думая головой. Профессор Стентон всегда был не против, не взирая на последствия приударить за очередной леди. А последствиями подобных связей часто становился вызов на дуэль, коей профессор никогда не избегал, по причине феноменальной меткости — о, он мог с расстояния в двести шагов попасть в пчелу, жужжащую над цветущей яблоней! И, мисс Ваерти, вы даже не представляете, сколько жизней я спасла, просто подобрав нужный состав чая.
Воистину, человеческая находчивость не имеет себе равных.
— Лорд Арнел сильнее, — после некоторых размышлений, заметила я.
— Так и концентрация чая была существеннее, — миссис Макстон весело подмигнула мне.
Затем вновь положила вязание на колени, и уже без тени улыбки, спокойно произнесла:
— Мисс Ваерти, дорогая моя девочка, ложитесь спать, утро вечера мудренее, а утром, поверьте, мы найдем и выход и строителей.
