Лорд Давернетти отсалютовал мне стаканом с остатками имбирно-мятного напитка и похвалил:
– Хороший вопрос, Анабель, очень хороший вопрос.
Он помолчал еще секунду, сделал глоток, вздохнул и, глядя вновь лишь на подол моего платья, тихо произнес:
– Видите ли, мисс Ваерти, ее желание и ее условие мы приняли безоговорочно, потому что чисто с мужской точки зрения желание обладать вполне объяснимо. Обладать любимой женщиной, прикасаться к ее коже, остаться с возлюбленной там, где сплетению тел не помешают ни условности, ни одежда, ни…
– Мы говорим об Элизабет Карио-Энсан? – гневно спросила я, пресекая намек, очень отчетливо ощущающийся в словах старшего следователя.
Лорд Давернетти поднял взгляд на уровень моего лица и, глядя мне в глаза, тихо подтвердил:
– Да, Анабель, мы говорим об Элизабет Карио-Энсан. О девушке, которая желала возлюбленного настолько, что гарантировала – если произойдет интимная близость после помолвки, она покинет Вестернадан на оговоренный срок, то есть на год.
При фразе «интимная близость» я невольно взглянула на миссис Макстон. О, невероятно, но я настолько привыкла к тому, что эта чудесная женщина постоянно находится на страже моей невинности, что сейчас, оказавшись без своего верного постового, почувствовала себя более чем неуютно.
Но, предприняв неимоверные усилия, я сдержалась и ровным тоном спросила:
– Что было дальше?
Очень странная улыбка промелькнула на губах старшего следователя. Странная и даже пугающая. Хотя я не знала, что пугало меня больше – его улыбка или его молчание.
Как оказалось, молчание – больше, а потому заговорила я:
– У вас небольшая разница в формулировках, лорд Давернетти, то вы говорите: «И выдвинула свое условие – ночь после помолвки», затем из ваших же уст звучит «интимная близо…сть»…
Внезапно поняла, что едва ли способна выговорить это слово. Но все же, вскинув подбородок, озвучила свою мысль:
– Вы сказали: «Интимная близость после помолвки, и девушка покинет Вестернадан на оговоренный срок».
О да, я сумела сказать это, хвала мне за честь и отвагу! И я продолжила, стараясь все так же сохранять невозмутимость:
– Итак, «близость». Только интимная близость, ведь всю ночь провести с невестой являлось вовсе не тем, что лорд Арнел мог себе позволить в сложившихся условиях. Время заключения помолвки, по обыкновению, утро до полудня. Максимум – сам полдень. А после у… влюбленных, – и это слово почему-то тоже далось мне непросто, – было достаточно времени, чтобы…
О Боже, как это выговорить?!
– Чтобы насладиться друг другом.
Да, я смогла!
– А теперь главный вопрос: что пошло не так? – спросила я у явно потешающегося над моим смущением лорда Давернетти.
И потешаться он перестал.
Теперь ему потребовалось собраться с мужеством, чтобы честно сообщить:
– Я не знаю, Анабель.
Давернетти помрачнел. Посидел, несколько скривившись, словно пытался сдержать ту ярость, которая в нем отчего-то полыхнула, затем зло, отрывисто, рублеными фразами отчитался:
– Молодые уединились в горах, в охотничьем домике. Я должен был прибыть за полчаса до заката, после чего Адриан проследовал бы… в мое поместье, где мы обустроили каменный мешок, способный сдержать его в любом состоянии там, я же, передав леди Энсан ее прислуге, обеспечил бы отъезд из города. Но по прибытии в домик… я нашел только свечи. Очень много свечей, все еще горевших, расставленных по кругу на каменном полу в гостиной. Свечи, сломанную мебель и повсюду кровь…
Вздох и ожесточенное:
– До заката оставалось больше часа. Я приехал раньше, да. Чувствовал, что что-то не так. И, как оказалось, был прав. К утру я нашел Адриана на дне ущелья. К этому времени мертвая леди Энсан, которую обнаружили вы, уже лежала в морге.
Едва дыша, я смотрела на утратившего всю свою язвительность, колкость и саркастичность старшего следователя и… просто не могла не спросить:
– А что помнит о произошедшем лорд Арнел?
Взгляд на меня, тяжелый вздох и сказанное со скабрезной усмешкой:
– Интимный акт, моя дорогая Анабель, исключительно интимный акт. Надеюсь, вас не коробит данная формулировка?
– Надейтесь, – ледяным тоном ответила я.
Но полицейский был прав – формулировка покоробила. Невероятным, непостижимым образом покоробила.
Когда-то я испытала что-то подобное, узнав, что Жорж женился и пара уже ждет наследника. К этому моменту я уже целиком и полностью погрузилась в научный труд профессора Стентона, но тот день, день, в который моя бывшая подруга с подробностями живописала произошедшее, встретив меня на выходе из библиотеки… тот день я запомнила. Почему-то запомнила.
Но прошлое следует оставлять в прошлом.
– Итак, – вернулась я к теме нашего разговора, – лорд Арнел и его невеста уединились в горах в охотничьем домике и консуммировали брак, собственно, еще до брака. Я правильно вас поняла?
Старший следователь кивнул.
– И лорд Арнел не помнит ничего, кроме самого акта консуммации? – удивительно, я смогла об этом говорить.
– Нет, – подтвердил мою догадку лорд Давернетти.
