– Это было очевидно, мисс Ваерти. Влюбленные девушки светятся, Елизавета светилась, взгляд ее всегда был направлен на Адриана, и казалось, что, будь ее воля, она бы растворилась в своей любви без остатка.
Печально осознавать, но:
– Видимо, именно это она и сделала.
Вопросительно изогнутая бровь и требование:
– Продолжайте!
Разведя руками, недвусмысленно дала понять, что я и так продолжаю, и вернулась к собственной теории:
– Елизавета была влюблена. Влюблена, по вашим словам, самозабвенно и неистово. И вместе с тем она была дочерью герцога Карио. Могла ли она не знать о планах отца? Сомневаюсь. Вероятно, она имела крайне поверхностное знание о собственных способностях, а потому лишь попыталась проникнуть в склеп Арнелов, но заметив, что оставляет следы, стремительно ретировалась. Впрочем, и это не столь важно, главное – Елизавета знала о планах своего отца и сестер. Знала, не могла не знать. Но вот она появляется в Вестернадане, знакомится с лордом Арнелом и влюбляется. Скажите мне, лорд Давернетти, на что пойдет искренне любящая девушка ради спасения того, кого любит?
Стакан, который держал полицейский, рухнул на пол, разлетаясь на осколки, и дракон эхом ото– звался:
– На все.
Ужасное понимание сделало его лицо бледным, заострив хищный внушительный нос, обозначило темные круги под глазами.
– Леди Энсан не собиралась проводить ночь в постели с лордом Арнелом, – убежденно произнесла я. – Ее целью было спасти любимого.
Тяжелый взгляд полицейского выражал целый сонм чувств и эмоций, а также вопросов, главным из которых стал:
– Если леди Елизавета не знала о том, какой эффект оказывает на железо, то как она могла знать ритуал… процедуру… протокол проведения оборота? – Каждое из слов давалось старшему следователю тяжело, более чем тяжело.
И я не сразу поняла причину.
Ее в принципе сложно было понять, но… существовало страшное «но». Если моя теория была верна, то леди Энсан в ту ночь убил именно Арнел.
И единственным хорошим моментом в этом было то, что я никаких стаканов не держала, иначе, боюсь, этот каменный пол усеяли бы дополнительные осколки.
– Анабель, – очень тихо сказал лорд Давернетти.
И я даже не стала его поправлять, оглушенная, как и он, чудовищной мыслью. Гораздо более потрясенная, чем он, ведь, в отличие от полицейского, я присутствовала в момент гибели прекрасной юной девушки в изумительном белоснежном платье, на котором расцветал кровью алый цветок смерти. Я все это видела, и я же слышала сказанное ею: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…»
Была ли вина в ее словах? Я сейчас отчаянно пыталась вспомнить это. Имелся ли хоть отголосок вины в искаженном болью голосе?
– Мне сложно… делать выводы, – тихо ответила дракону.
Давернетти отвернулся, глядя в стену с какой-то дикой тоской и болью, затем едва слышно произнес:
– С вашим появлением в этом городе появилось ощущение, словно в воздухе пахнет весной… И то, что вы сделали для Адриана… Для него невыносимым грузом было полагать, что именно он является убийцей всех этих девушек. И тут вы. Как последний подарок Стентона, сделанный нам с того света. Даже не подарок – огромный дар. И вы опровергаете вину Адриана. Он ведь начал жить, Анабель, лишь когда вы доказали, что его причастность к убийствам являлась только косвенной. Несомненно, ни он, ни я никогда не забудем тех, кого не сумели спасти, тех, кого пришлось хоронить, тех, кто был убит. Это останется болью в нашей душе, камнем в груди, но…
Он умолк на мгновение и, все так же не глядя на меня, выдохнул:
– Но я не знаю, как скажу брату о том, что кровь леди Энсан на его руках.
И на этом с эмоциями было покончено.
Лорд Давернетти резко выдохнул, повернулся ко мне, закинул ногу на ногу и спросил:
– Все же вы полагаете, леди Елизавета, которая доподлинно не ведала даже о том, что способна оставлять следы на железе, знала о технике проведения ритуала пробуждения зверя?
– Дракона, – поправила я.
Полицейский вновь вскинул бровь, даже не понимая, насколько пугает меня столь подчеркнутой демонстрацией самоуверенности. Увы, я сказала чистую правду – страх остался. Даже при всем понимании моих собственных способностей.
И я невольно посмотрела на домоправительниц – обе экономки ответственно сидели на страже моей нравственности, а еще они были рядом, особенно миссис Макстон… Ох, мне бы не помешала сейчас чашечка чаю. Успокоительного, с мятой и вербеной, или бодрящего, с цитрусовым привкусом.
– Профессор Стентон был не единственным ученым, к которому обратился со своей «проблемой» герцог Карио. – Я вновь начала разглаживать складки на платье, это немного успокаивало. – Помимо нас работало еще несколько групп. Плюс, вероятно, сам герцог Карио и… его дочери. Понимаете, пробуждение инстинктов и формы зверя в оборотнях…
И тут я осеклась.
Я осеклась!
Подняла потрясенный взгляд на лорда Давернетти и голосом, сиплым до хрипоты, спросила:
– Вы помните вид и размер лорда Арнела, когда он перекинулся в дракона?
Старший следователь посмотрел на меня с некоторым недоумением.
