– Но там нет магов, – возразил мистер Уоллан, – поверьте, мисс Ваерти, я давно знаю мистера Тодса, одно время мы служили у господ, чьи дома располагались рядом на одной улице, и мы с ним были добрыми друзьями более десяти лет. Маг? Согласитесь, ни один маг не будет служить дворецким.
Я была вынуждена признать правоту его доводов и потому посмотрела на Наруа, как, впрочем, и все в экипаже. Мистер Илнер и мистер Оннер не участвовали в дискуссии лишь по причине того, что находились вне кареты, сидя на козлах.
– Хм, – пришел в замешательство маг и невольно потянулся к карману, в котором находилась трубка, но осекся под мгновенно посуровевшим взглядом миссис Макстон и передумал курить.
– Хм, – повторил он, убирая руку от кармана. – Мистер Уоллан, а по какой причине известный вам мистер Тодс покинул должность дворецкого?
Наш дворецкий улыбнулся и ответил с мудростью повидавшего жизнь человека:
– Причина могла быть только одна – любовь.
Прозвучало как-то очень романтично, ничего удивительного, что миссис Макстон, Бетси и я тут же подались вперед, готовые слушать со всей внимательностью, на которую только были способны.
Мистер Уоллан усмехнулся нашему повышенному интересу, взгляд его сделался рассеянным, как у человека, который видит сейчас картины из прошлого, а вовсе не реальность, и начал рассказывать:
– Ее лошадь понесла. Внезапно, среди оживленной дороги, поднялась на дыбы и ринулась вперед… Кучер, не справившись с управлением, упал под ноги лошадей ближайшего экипажа, а девушка… ее крик заставил вздрогнуть всех. Как сейчас помню – белоснежный открытый экипаж, испуганная мисс и мистер Тодс, несмотря на приличный возраст, ринувшийся через поток людей и экипажей и остановивший лошадь.
– Ах! – воскликнула Бетси.
– И как не погиб, ума не приложу, – вздохнула миссис Макстон.
– Лошадь понесла так, что сбросила кучера с козел?! – изумилась я.
– Только не говорите, что эта «девушка» в благодарность за свое спасение вышла замуж за этого самого мистера Тодса, – весьма скептично сказал профессор Наруа.
– Вышла, – совершенно определенно подтвердил мистер Уоллан. – Несмотря на разницу в возрасте и социальном положении. И единственное, о чем сокрушался на тот момент мистер Тодс, – его возлюбленная была из Города Драконов, и ему пришлось покинуть детей от первого брака.
– Развод?! – разгневалась миссис Макстон.
– Нет, он был вдовцом, – поспешил успокоить ее мистер Уоллан. – Насколько я знаю, новая миссис Тодс оплатила пансион для его детей и оставила им приличное содержание, после чего пара новобрачных навсегда переехала в Вестернадан.
Мы с профессором Наруа понимающе переглянулись.
– Полагаю, у миссис Тодс будет плохое самочувствие сегодня, – с явным намеком произнес он.
– А я догадываюсь, что ей просто не оставили выбора, – вспомнив лорда Давернетти и его методы, тихо сказала я.
Миссис Макстон хмыкнула и произнесла:
– Это я возьму на себя.
Бетси добавила:
– Я поговорю с горничными.
Профессор Наруа кивнул, принимая их план, и добавил:
– Мы с мисс Ваерти осмотрим оранжерею. Миссис Макстон, как только сумеете надавить на миссис Тодс, подайте знак.
В цветочной лавке нас встретили крайне настороженно. Сам мистер Тодс, мужчина преклонного возраста, но удивительного здоровья, искренне был рад увидеться лишь с мистером Уолланом, а вот на меня он смотрел более чем напряженно, явно ожидая обвинений, на которые у меня были все основания.
– Не туда смотрите, – Наруа вновь набил табаком свою трубку, – более сильный маг здесь я.
Мистер Тодс резко выдохнул и произнес:
– В ассортименте представляемых моей лавкой товаров больше нет того сорта зимних фиалок, который мог бы вам навредить!
Он хотел было выкрикнуть что-то еще, но тут миссис Макстон вдруг обратилась с неожиданным вопросом:
– Простите, а где я могу найти уборную?
Владелец цветочной лавки неопределенно махнул рукой, но его едва ли слушали – моя экономка уверенно двинулась в жилую часть дома, в то время как Наруа, взяв продавца под локоток, не слишком любезно попросил:
– А не могли бы вы мне показать вашу оранжерею?
Возможности сказать «нет» Тодсу не предоставили.
Это было, вероятно, одно из самых красивейших мест на земле, которые мне когда-либо доводилось видеть. Там, снаружи, дул ледяной ветер, на стекла налипал снег, а здесь царило тепло тропического лета, повсюду – на грядках, у бассейна, подвешенные к потолку, закрепленные на столбах – цвели цветы! Синие, голубые, фиолетовые, лазоревые, нежно-розовые, алые, багряные, красные, желтые, лимонные, кремовые, белые, алебастровые и цвета первого снега, казавшиеся хрустальными и хрупкими до такой степени, что создавалось странное впечатление – тронешь, и они рассыплются на части…
А потом мы увидели грядку выжженной земли. Выжженной до такой степени, что чернозем покрылся потрескавшейся коркой.
– Здесь были фиалки, – тихо сказал давно уже вынужденный следовать за нами мистер Тодс.
Я обернулась, он указал на еще одну «проплешину» в его дивной оранжерее и добавил:
